Потерянный разум - Сергей Кара-Мурза

Какую роль сыграл этот обман и соучастие в нем интеллигенции в двух взаимосвязанных сферах — сознании самой интеллигенции и установках массового сознания? Приняв дискурс обмана, интеллигенция вынужденно отошла от норм рациональности. Отход этот был явным и радикальным, и от образованных людей требовались значительные усилия для того, чтобы подавить в себе привычку к рефлексии и «не видеть», насколько грубо они нарушают обычные правила рассуждений. Эти нарушения выражались прежде всего в уходе от четкого заявления постулатов и нравственных принципов предлагаемой реформы. Интеллигенция приняла и сама использовала новояз реформаторов — даже привычное понятие капитализм было заменено на эвфемизм рыночная экономика с тем, чтобы исключить ассоциацию с эксплуатацией. Но использование ложных имен и понятий заведомо вырывает рассуждения из лона рациональности, превращает их в инструмент манипуляции сознанием.

Отход от норм рациональности заключался в игнорировании достоверной фактической информации, в том числе количественной. Образованное сословие составило хор, подпевающий лжецам типа Селюнина, Н.П.Шмелева, А.Н.Яковлева. Наконец, во всей этой большой манипулятивной конструкции была грубо деформирована логика рассуждений, и эту логику «нового мышления» тоже была вынуждена принять интеллигенция, которая аплодировала реформаторам.

Что же касается массового сознания, то оно вследствие этого обмана было дезориентировано и расщеплено. С мая 1992 г. по июнь 1993 г. в 12 регионах РФ Институтом социологии РАН было проведено исследование на представительной выборке. Реформаторы трактуют результаты как поддержку населением «перехода к рынку». Но даже сама эта трактовка является обманом (помимо обмана, таящегося в понятии «переход к рынку). Вот главная таблица:

Распределение ответов населения России на вопрос «Как Вы думаете, переход к свободной рыночной экономике — это правильный или неправильный шаг для будущего России?», в % по столбцам:

Судя по этим данным, общество, несмотря на интенсивную идеологическую подготовку в течение 5-6 лет, было явно в растерянности. Число тех, кто посчитал переход к свободному (!) рынку правильным, не достигает и половины опрошенной выборки. Более того, по мере реализации реформы ее поддержка сокращается. Показательна и следующая таблица:

Распределение ответов на вопрос «Как Вы думаете, переход к свободной рыночной экономике — это правильный или неправильный шаг для будущего России?» в зависимости от образования респондентов, в % по строке:

Автор делает вывод: «Несмотря на все превратности экономической реформы, перевес остается на стороне тех, кто выступает за переход к свободной рыночной экономике и передаче государственной собственности в частные руки… Заметно в ином виде предстает картина мнений населения, если в опросе представлены для оценки отдельные элементы, механизмы и следствия рыночной экономики. Ситуация выглядит весьма противоречивой и на первый взгляд не поддающейся рациональному объяснению… Около 70% опрошенных считают, что государственный контроль над ценами будет способствовать улучшению дел в стране. Почти три четверти полностью или частично согласны с суждением, что государство обязано гарантировать полную занятость и не допускать безработицы. Таким образом, с одной стороны поддерживается курс на свободную рыночную экономику, а с другой, выдвигается требование государственного регулирования цен. Напрашивается вывод, что респонденты либо представляют рынок, так сказать, выборочно, лишь в благоприятном для себя виде, либо не представляют его действие вовсе».

При изучении всех таблиц, напрашивается самый простой и очевидный вывод: люди потому «не представляют действие рынка вовсе», что идеологи реформы, в том числе проводившие опрос социологи, злонамеренно ввели людей в заблуждение относительно смысла понятий, применяемых в пропаганде этой реформы. Если бы социологи при опросе точно описали действительность «свободной рыночной экономики» в реально возможных для нас условиях периферийного капитализма, то ответы большинства граждан были бы совсем иными — и социологи это прекрасно знали. Но дело в том, что и большинство интеллигенции, конечно, знало, что представляет из себя эта «свободная рыночная экономика» — и поддержало не только обман, но и жесткую цензуру в отношении всех попыток дать обществу достоверную информацию о предлагаемой ему социальной системе.

Отход от принципов демократии как идеала Просвещения. Во время перестройки были заданы главные постулаты той доктрины, на основе которой предлагалось преобразование советского общества. Ключевым утверждением в списке этих постулатов была демократизация общественного и политического строя. Этот постулат был основополагающим, на нем строилась вся рациональность реформы. Все рассуждения в связи с реформой становились разумными лишь а том случае, если они не противоречили этому постулату, даже если он не упоминался. Или же, в противном случае, должно было быть оговорено, что этот постулат исключен из оснований доктрины и предлагается ее принципиально иной вариант.

На деле получилось так, что большинство интеллигенции явно уверовало в постулат демократизации, так что обозначение приверженцев перестройки и реформы как демократов стало обыденным. Но при этом с самого начала рассуждения о реформе в образованной части общества стали крайне антидемократичными. Перераспределение собственности и доходов большинства населения в пользу очень небольшого меньшинства происходило открыто и чисто политическими средствами.

Г.Х.Попов, оправдывая в начале 1992 г. присвоение правительством и передачу новым собственникам сбережений населения, писал: «Еще одна сила, которая действовала в обществе, — конструктивные слои. Кроме отрядов интеллигенции, заинтересованных в преобразованиях, это предприниматели, фермеры, кооператоры. Все они выступали за новые формы жизни. Но беда состояла в том, что их было катастрофически мало … Для того, чтобы повышение цен привело к развитию производства, подъему экономики, его итоги должны попасть в руки предпринимателей» («Независимая газета», 13 марта 1992 г.) [выделено мною — С.К-М ].

Поддержка антидемократической реформы поминается вовсе не в упрек интеллигенции — ах, изменила светлому идеалу! Странными душевными метаниями интеллигенции все уже сыты по горло, и ее очередной нравственный кульбит никого не трогает. Здесь нас волнует тот факт, что интеллигенция вовсе не перешла сознательно к понятийному аппарату и шкале ценностей кастового сословного общества, возомнив себя господствующим меньшинством, какой-то неоаристократией. Беда в том, что в душе она осталась верна идеалу демократии, а надстройка ее рассуждений находилась в вопиющем противоречии с базой постулатов. Это расщепление сознания сделало все мышление образованного слоя общества неадекватным реальности. Было разрушено пространство разумных рассуждений. В кризис погрузилось все общество в целом, инструменты мышления испорчены.