Политические тайны Второй мировой - Виктор Устинов

После обмена мнениями с другим представителем Ставки генералом армии А Василевским, у Г. Жукова в начале сентября окончательно родилась идея предложить И. Сталину следующий план действий: первое — активной обороной продолжать изматывать противника; второе — приступить к подготовке контрнаступления, чтобы нанести врагу в районе Сталинграда такой удар, который резко изменил бы стратегическую обстановку на юге страны и привел к краху весь летний план гитлеровского командования. Это был настолько смелый план, что даже И. Сталин поостерегся его сразу утвердить — нужна была огромная концентрация ресурсов и сил страны, чтобы подготовиться к такому решительному повороту событий. Но в конце сентября план контрнаступления советских войск под Сталинградом был утвержден, и к его выполнению был допущен очень узкий круг ответственных лиц государства, что дало возможность сохранить его в тайне от врага.

Немецко-фашистские войска, ввязавшись в бои под Сталинградом, не имели успеха. Новых немецких войск для перегруппировки в район Сталинграда у фашистского командования уже не было. Тогда оно пошло на усиление этого направления техникой и на развертывание румынских и итальянских войск на флангах 6-й и 4-й армий.[696]

К осени 1942 года обстановка на этом направлении для вермахта стала приобретать угрожающий характер: пять армий из семи, находившихся на Дону и Кавказе, оказались скованными борьбой за район Сталинграда. Активные действия советских войск заставили гитлеровское командование превратить Сталинград в главный участок всей борьбы на советско-германском фронте. А втянувшись в затяжные бои за овладение Сталинградом 6-я и 4-я армии потеряли возможность маневра и о свободном их отходе на запад с середины августа не могло быть и речи, так как это вело к крушению всех немецких сил на Дону и Кавказе.

12 сентября в Винницу, в Ставку верховного командования вооруженных сил Германии, были вызваны главнокомандующий группой армий «Б» генерал-полковник Вайхс и командующий 6-й армией генерал-полковник Паулюс, где они высказали Гитлеру свою озабоченность большой протяженностью фронта борьбы и указали на недостаточную прочность линии обороны немецких войск по реке Дон, и на опасности, вытекающие из этого. Выслушав их мнение, Гитлер в ответ им заявил, что, по «его мнению силы русских находятся на грани истощения, что сопротивление их под Сталинградом имеет лишь местное значение, что они уже не способны предпринять какой-либо для нас стратегический контрманевр»[697]. Главную цель он видел в том, чтобы немецкие войска возможно быстрее, используя все имеющиеся силы, захватили Сталинград и прилегающий к нему берег Волги.

Но обстановка на полях сражений на юге советско-германского фронта складывалась совсем не такой, какой она виделась Гитлеру. В то время как он доказывал генералам, что русские не способны предпринять какой либо «стратегический контрманевр», шесть общевойсковых и одна танковая армии сосредотачивались в районах Калинина, Тулы, Тамбова, Борисоглебска и Сталинграда. Еще четыре резервные армии располагались в более глубоком тылу — на линии Вологда — Горький — Саратов.[698]

Через руководителя германской военной разведки, опытного разведчика адмирала Канариса, начальник Генерального штаба сухопутных войск генерал Гальдер знал об этой концентрации советских войск и в середине сентября он доложил Гитлеру, что «в районе Саратова русские сконцентрировали войска численностью до миллиона человек, а восточнее Кавказа полмиллиона, и что Сталин будет вести в этом районе такое же наступление, какое он вел во время русской революции против Деникина». Гитлер от этих предостережений взорвался и в злости воскликнул: «Увольте меня от такой идиотской болтовни!». Однако, невзирая на гнев фюрера и непонимание им сути происходящих процессов, Гальдер добавил: «Русские производят ежемесячно 1500 танков, немецкое производство составляет только 600 танков. Я предостерегаю о кризисе, он определенно наступит».[699]

Гитлер перестал объективно оценивать силы противника и поэтому совершал много ошибок при принятии своих решений. Советская контрразведка, сорганизованная лично Сталиным в структуре Ставки Верховного Главнокомандующего, наглухо закрыла все возможные пути для проникновения германских агентов на территорию Советского Союза, и Гитлер никогда не владел достоверной информацией о положении дел в советской экономике и состоянии дел в Красной Армии. Из-за этого Гитлеру, чтобы не вызвать в нем гнева, часто докладывали ложные сведения о Советском Союзе и он жил в мире догадок и предположений о советских возможностях.

И действительно, в Советском Союзе успешно решалась главная задача — организация производства средних и тяжелых танков в восточных районах страны. К началу 1942 года вступили в строй и непрерывно наращивали мощности восемь танкостроительных, шесть корпусных и три дизельных завода[700]. В первой половине 1942 года производство танков значительно возросло; Красная Армия получила свыше 11 тыс. боевых машин, а всего к концу 1942 года танковая промышленность, возглавляемая министром В.А Малышевым, дала фронту 24 446 танков[701]. Улучшенный и модернизированный танк Т-34 стал грозой немецких танков и был лучшим танком Второй мировой войны.

Увеличение производства танков создало все предпосылки для восстановления корпусного звена в организационной структуре бронетанковых войск С весны 1942 года начали формироваться танковые корпуса, каждый в составе трех танковых бригад и одной мотострелковой бригады. Корпус имел 168 танков. В мае-августе создаются четыре танковые армии: 1 — я, 2-я, 3-я и 5-я. Кроме двух танковых корпусов, а армию входили отдельные танковые и мотострелковые бригады и артиллерийско-минометные части. Такой состав армий обусловливался стремлением создать сильные оперативные объединения, которые способны были не только взламывать вражескую оборону, но и развивать достигнутый успех в операции.

В сентябре 1942 года начали возрождаться механизированные корпуса на совершенно новой технической базе. Они отличались от танковых корпусов наличием большого количества мотопехоты. В корпус входили три механизированных бригады (в каждой из них был танковый полк), танковая бригада, зенитные и противотанковые полки. Всего в корпусе имелось 175 танков. В это же время формировались отдельные танковые бригады (53 танка), отдельные танковые полки (39 танков) и отдельные танковые полки прорыва (21 тяжелый танк). Они предназначались для усиления стрелковых дивизий при организации наступления на сильно укрепленную оборону противника.[702]