Накануне мировой катастрофы - Юрген Граф

Показательное разоблачение Холокоста как обмана знаменовало бы собой конец нового мирового порядка. Падение лжи о Холокосте повлекло бы за собой падение и других выдумок, например, лжи о вине арабских террористов в трагедии 11 сентября 2001 года. Политическая ситуация в мире была бы одним ударом резко изменена в пользу России.

Да, Валентина?

Студентка: Значит, вы требуете от русских, чтобы они сняли с национал-социалистической Германии обвинение в самом страшном из совершенных ею преступлений — Холокосте? Не забывайте, что наша страна понесла в борьбе против Гитлера неисчислимые человеческие жертвы и разрушения, причиненные нашей стране этой войной, были огромны.

Ф. Брукнер: Во-первых, разоблачения Холокоста как исторической лжи отнюдь не превратило бы Гитлера в ангела. А во-вторых, что важней для России: продолжать демонизацию побежденного 65 лет назад врага или освободить его из смертельных тисков, в которых он сегодня находится?

Студентка: Раз вы ставите этот вопрос, значит, можете на него и ответить.

Ф. Брукнер: Тогда мы были бы едины. Крах лжи о Холокосте по причинам, о которых мы уже подробно говорили, привел бы к быстрой смене системы в Германии. В моей стране тогда пришли бы к власти люди, которые не повиновались бы больше приказам из Вашингтона и Тель-Авива. Эти люди знали бы, что Германия нуждается в союзе с Россией, равно как союз с усилившейся Германией имел бы огромную важность для России.

Игорь, что могли бы вы сказать нам, как историк, о тех временах, когда между Россией и Германией были хорошие отношения?

Студент: Это были времена, когда обоим нашим народам было хорошо.

Ф. Брукнер: И эти времена должны вернуться. Конечно, сегодня отношения между Москвой и Берлином корректные, но в случае возврата к холодной войне любое германское правительство, независимо от того, будет его возглавлять ХДС или СПГ, сделает то, что прикажет Вашингтон, и возьмет антироссийский курс. Хозяева нового мирового порядка держат своих псов на очень коротких поводках.

Студент: Все это нам ясно. Но, предположим, Россия не разыграет козырь Холокоста. Будут ли тогда еще десятилетиями верить в ложь о Холокосте? Разве не может Германия своими силами освободиться от того тяжелого груза, которой повесили ей на шею после Второй мировой войны? В конце концов, ФРГ, несмотря на все кризисные явления в экономике и общественной жизни все еще сильная страна.

Ф. Брукнер: Публицист Клаус Райнер Рель, как и Хорст Малер, бывший левак, очень верно описал драму моей страны:

«Вторую мировую войну союзники выиграли вместе с диктатором Сталиным. Но немецкий народ не был повержен окончательно. Страна, расчлененная, с отрезанной третью и разделенной на две неравные половины остальной частью, была восстановлена за несколько лет пережившими великую катастрофу, беженцами из восточных провинций, немцами, вернувшимися на родину; и матерями и детьми, пережившими ковровые бомбежки и огненные бури в городах… Но силы выжившего военного поколения хватило лишь на экономическое чудо, на победу на чемпионате мира по футболу в Берне, на «фольксвагены» и телевизоры для всех, на возвращение в Европу, на интеграцию в НАТО и на принятие в ООН. Ее не хватило на сопротивление собственным детям, детям Маркса и Маркузе, Адорно и Хоркхаймера, которые захотели перевоспитать их детей… В действительности Вторая мировая война против немцев была выиграна только поколением 1968 года» .

Маркузе, Адорно и Хоркхаймер — это три марксистских философа-еврея, которые решающим образом повлияли на образ мыслей студенческой молодежи Западной Германии и тем внесли свой вклад в бунты 1968 года. Из тогдашних революционеров лишь немногие люди, такие как Хорст Малер и Клаус Райнер Рель, перешли в национальный лагерь, большая часть их, как я уже говорил сегодня в другой связи, прошла долгие мытарства по учреждениям, добиваясь, например, лицензии на право быть учителем, и следующее поколение немцев было воспитано в духе их идеологии. От этих перевоспитанных немцев не следует ожидать, что они поддержат ревизионизм. Наоборот, Холокост — опорная точка их идеологии, «черное солнце», вокруг которого вращается все их мышление.

Социолог Роберт Хелп сообщает:

«Эксперименты, которые я периодически ставил на семинарах, убедили меня в том, что Освенцим это действительно одно из немногих табу в строго этнологическом смысле слова, которые еще существуют в нашем «свободном от табу» обществе. В то время как на другие стимулы они вообще не реагируют, «просвещенные» студенты Центральной Европы, которые не хотят больше знать никаких табу, реагируют на ревизионистские тексты о газовых камерах Освенцима столь же «спонтанно» (и со сравнимыми физиологическими симптомами), как члены первобытных полинезийских племен на нарушение табу. Они буквально выходят из себя и явно не готовы и не способны трезво обсуждать выдвигаемые тезисы… «Современное» общество по своей реакции на нарушение табу, в принципе, ничем не отличается от «первобытного »: это нарушение обычно воспринимается как «дерзость» или «мерзость» и спонтанно вызывает «отвращение» и «ужас». В итоге нарушителей изолируют, исключают из общества и в свою очередь «табуизируют» .

Такова духовная атмосфера, которая возникла в результате «перевоспитания» в Германии. Ревизионистам противостоит не только государственный террор, но и враждебность большинства населения.

Студентка: Вы хотите тем самым сказать, что описанные Робертом Хеппом симптомы типичны для большинства населения Германии?

Ф. Брукнер: Они типичны для сильного меньшинства, особенно сильно представленного среди интеллектуалов. Но и то большинство немцев, которое, сталкиваясь с ревизионистскими тезисами, не «выходит буквально из себя» и о котором нельзя сказать, что оно «явно не готово и не способно трезво обсуждать выдвигаемые тезисы», в нынешних условиях никогда не решится поддержать ревизионистов. Средний немец похож на ребенка, который, раз обжегшись, боится огня. Он инстинктивно чувствует, что свобода мнений в его стране существует только на бумаге и что вся болтовня о ФРГ как о «самом свободном государстве в немецкой истории» не что иное, как пропаганда для дураков. Он знает, что есть определенные темы, которых в собственных интересах лучше избегать, иначе можно обжечь пальцы, и самая опасная из этих тем — Холокост. Поэтому он обычно не хочет даже принимать к сведению ревизионистские тезисы или читать ревизионистские книги, не говоря уже о том, чтобы выразить солидарность с преследуемыми ревизионистами, которых политики и СМИ дружно клеймят как «неонацистских фантазеров» «праворадикальных фанатиков», «фальсификаторов истории» и т. п. Средний обыватель опасается попасть в одну компанию с такими людьми.

Студент: Если бы этот средний обыватель непредвзято изучил ревизионистские тезисы, он, может быть, пришел бы к выводу, что проклинаемые ревизионисты правы. Но такое потрясение трудно вынести нормальному человеку. Вполне понятно, что средний обыватель, который заботится о своем душевном покое, не испытывает желания узнать что-либо о ревизионизме и предпочитает читать спортивную газету, а не «Фиртельяресхефте фюр фрайе Гешихтефоршунг».