Охотники за голосами - Роман Романов

– Понял, почему именно у нас все получилось? – громко спросил брата Женька. – Объясняй ей теперь, как хочешь, и отдай часы, пока не случилось опять чего! Маша, Маша! Я не знаю, пожалеть тебя или поздравить!

– Да что происходит! Хватит со мной загадками разговаривать! – строго потребовала Бергина.

– Не, ну вот, природная императрица! И как я раньше не замечал? Буду твоим этим, герцогом, или графом! – пытаясь скрыть свою растерянность и удивление, пошутил Круглый.

– Маша! Послушай спокойно! – начал торжественно Сашка, доставая часы и крышку из стола. – Ты потом все поймешь, просто поверь… Помнишь, ты говорила, что семья, дети, кухня – это все бессмысленно! Так вот, я согласен с этим! Я буду всегда рядом с тобой, буду помогать, но тебе, именно тебе, нельзя оставаться вне борьбы, вне политики, ты должна встать на чью-то сторону и все-таки как-то определиться, ну, как для страны лучше, хоть ты и считаешь, что уже ничего нельзя сделать…

– Саш, прекрати нести ерунду! – перебила Маша. – Я ездила в Псков, вас искать, между прочим, многое поняла, тебе тоже надо в Псков, познакомлю тебя…

– Не перебивай, Маш! Ты просто не знаешь! Не мне, а тебе надо ехать в Псков! Ты, я… вернее, мы с Круглым знаем, что ты потомок Александра Благословенного, в тебе кровь царей! Это страшно, но я должен отдать тебе это. Они сломанные и не идут, но я должен отдать, у тебя… вернее, у твоей прабабки их отобрал тот, кто последнего царя убил, вместе с семьей убил… На, держи…

Сашка протянул ошалевшей Маше часы и крышку. Маша неуверенно, как во сне, взяла их. Своими большими глазами, точь-в-точь как та девочка у Мертвого Кедра, с испугом и надеждой посмотрела на Кобылкина, потом на Круглого, каким-то внутренним чувством понимая, что шутками и розыгрышами здесь не пахнет, стала рассматривать часики… Вдруг сказала:

– Ребят, вообще-то они идут, – приложила к уху, – и даже тикают!

Женька сильно закашлялся, потом заорал:

– Урааа!!! Значит, ты правда царица! Ура-а-а! Я твой первый слуга, клянусь, за просто так! Только не говори никому об этом…

Маша стояла пораженная. Братья смотрели на нее, не отрываясь. Кобылкин прерывисто и тихо заговорил:

– Только никому не говори об этом. Если ты захочешь служить России, они тебе помогут, проверено! Только имей в виду, все очень серьезно. Я тебе расскажу!

– Кобылкин, а как же твое предложение, свадьба, семья? – неожиданно спросила Маша.

– Ты ж не хотела, а я теперь и не смею. Я буду рядом всегда, буду тебя оберегать. Теперь тебя точно придется оберегать!

– Так! Сначала в загс надо, венчаться, а потом оберегать! Дети в семье должны расти! – выдохнула Маша.

– Что-что? – спросил, как громом пораженный, Кобылкин. – Что ты сказала?

– Ну, я вчера в аптеку зашла, голова болела, а аптекарша мне говорит: возьмите-ка, девочка, тест! В общем, скоро ты папой станешь. Ты, что ли, не рад? – всматриваясь в глаза Кобылкину, с тревогой спросила Маша…

В головах у всех троих был полный кавардак. Хотелось одновременно смеяться от счастья, испугаться, кричать от удивительных совпадений, проклинать и благодарить всех за такую кашу; за смешение в этой минуте личного и долгожданного, общего и тревожного, тяжести неосознанного еще груза и совершенно непонятных перспектив…

– Я в церковь, свечку поставлю, Богу спасибо скажу и – домой. Давай одеваться, сынок, к мамке поедем, а вы тут это, переваривайте… – вдруг очень серьезным голосом громко сказал Женька. – Я думал, что самое страшное и интересное мое приключение закончилось, а нет. Все теперь только и начинается, и страшное, и интересное… Саш, ты ей расскажи все, только не забудь сказать, что главное – не корона на голове, главное – всем миром ковчег построить, пока не поздно…