Революtion! Основы революционной борьбы в современную эпоху - Валерий Соловей

Голдстоун выстроил стройную, логичную и, для современного уровня наших знаний, почти исчерпывающую схему. Подкупает редкое для ученого интеллектуальное смирение: исследователь признается, что даже изощренный анализ причин и факторов революций не дает ровным счетом ничего для понимания актуальной ситуации и тем более для прогнозирования.

Это означает, что схема не может быть проверена, а потому выявленные факторы остаются не более чем корреляциями, набором сильных и слабых связей. Несколько упрощая, с уверенностью можно утверждать лишь, что во всех революциях присутствовал определенный набор факторов, причем некоторые из них могли быть выражены явственно, другие – заметно слабее.

Но ученые решили назвать эти факторы причинами революций, исходя из простого предположения, что у таких значительных событий, как революции, не может не быть основательных причин.

Однако если эти причины обнаруживаются лишь постфактум, то есть когда революция уже произошла, то, с высокой вероятностью, мы совершаем бессознательный (а может, и сознательный) интеллектуальный подлог, подобно школьникам, подгоняющим решение задачи под известный результат.

Вот как это выглядит. Если это была революция, то у нее мы находим причины. Неудавшиеся революции мы называем мятежами или еще как-то и утверждаем, что их предпосылки не созрели. Или вот еще типичное объяснение того, почему в той или иной стране с созревшими или даже перезревшими, на внешний взгляд, причинами революции она все же не происходит: отсутствует субъективный фактор, то есть группа людей, способная к революционному действию.

В общем, во всех анализах причин революции присутствует изрядное лукавство, а то и откровенная мистификация. Бесспорны лишь две вещи. Первая: революции происходят. Вторая: все революции обычно сопровождаются набором корреляций, которые в случае успеха объявляются их причинами. А в случае неудачи революция, как известно, называется иначе.

Революция как воля к борьбе и везение

Поэтому искать причины революций надо не во внешних факторах – так называемых «объективных причинах», – а в людях, которые эти революции устраивают. Ведь причины, как, впрочем, и любые внешние обстоятельства, существуют не сами по себе, а лишь преломляясь в сознании людей. Именно и только люди принимают сознательные решения о тех иных действиях и предпринимают какие-то шаги, движимые политическим расчетом, моральными императивами и сильными эмоциональными импульсами.

Закоперщики и участники революции не знают и не могут знать, созрели причины для нее или же нет. У некоторых из них, конечно, имеются соображения на сей счет, но цена оных мизерна. Вот Ульянов-Ленин, всю свою сознательную жизнь алкавший революции, тщательно выискивал любые намеки на нее в России и во всем мире. Ан революция произошла как раз тогда, когда даже он перестал ее ожидать.

Но большинство людей, вовлекающихся в революционную активность, вообще не отягощено рефлексией насчет «структурных причин» и «неустойчивого равновесия». Они выходят на улицы и площади, потому что «хватит терпеть!», «надоело!», по причине беспокойного характера или за компанию. А вот что из этого получится – мятеж, массовые беспорядки и волнения или революция, – наперед не знает никто. Даже самые изощренные умы. Однако, не разбив яйца, омлет не приготовишь.

Конечно же, риск колоссален. На всякую удавшуюся революцию приходятся десятки абортированных, купированных, залитых свинцом и кровью. Но точно так же многие революции, могущие оказаться успешными, просто не были начаты – потому что их потенциальные организаторы не посмели «выйти на площадь в тот назначенный час».

Вот два классических примера из русской истории. Декабристы посмели выйти на площадь, но не сделали ни шагу с нее. А ведь это пронунциаменто имело все шансы стать успешным и войти в историю под названием «революции».

И наоборот. Вспомните Ульянова-Ленина, который накануне 25 октября 1917 г. бросил всю свою бешеную энергию на чашу весов, кликушески призывая большевиков немедленно выступить и взять власть: «Вчера было рано, завтра будет поздно!»

И ведь накликал! Промедли большевики пару-тройку дней, займи они более умеренную позицию, и никакого большевистского переворота не случилось бы, а Россия не была бы ввергнута в кровавый водоворот.

Удивительная ирония истории. Истероидный неудачник Ульянов-Ленин, чьи прогнозы всю жизнь не сбывались, а надежды – рушились, один-единственный раз в своей жизни оказался прав. И эта правота, а главное, безоглядная решимость все поставить на одну карту изменили судьбы мира.

Воля. Решимость выступить и идти до конца – вот что составляет альфу и омегу революционной деятельности. Без воли к власти и воли к борьбе никакая «объективная» зрелость предпосылок революции не стоит ничего.

Ведь, начиная свою борьбу, революционеры не знают и не могут знать, что их ожидает: скорая триумфальная победа, тяжелая изнурительная борьба или бесславная гибель. Но тем не менее встают на этот путь.

Мао Цзэдун с его десятилетиями партизанской войны. Фидель Кастро и его соратники – от штурма казармы Монкада до падения режима Батисты. Аятолла Хомейни, годами окучивавший Иран из эмиграции. Ваэль Гоним, инициировавший в социальной сети Facebook мероприятия, вылившиеся в египетскую революцию 2011 г. Что они знали и могли знать о будущем? Ничего! У некоторых из них не было даже надежды. Зато была готовность к борьбе.

Воля к борьбе, включая готовность умирать за свои взгляды и идеалы, – абсолютно необходимое условие революции. И обратите внимание: это относится к человеческой экзистенции, а не к социологическим абстракциям.

Если эта экзистенция отсутствует, то даже самые благоприятные условия обернутся пшиком. Как в декабре 2011 г. в России, когда организаторы протестных митингов пошли на фактический сговор с властью. А ведь ситуация тогда висела в прямом смысле слова на волоске, и Кремль был готов пойти на существенные уступки, включая досрочные парламентские выборы.

Почему оппозиционеры поступили таким образом? Не стоит умножать число сущностей сверх необходимого: страх – одна из самых сильных человеческих эмоций. Организаторы протестных митингов просто-напросто испугались. Смертельно испугались.

Но, конечно, нашли достойное и даже благородное объяснение своему поведению, как находят его в подобных ситуациях почти все люди. Все же повесившийся Иуда исключительно редкий случай; обычно предатели наслаждаются полученными сребрениками, а сейчас еще и публично похваляются собственным предательством. Мол, вовремя предать – и не предать вовсе, а предвидеть.

Надо честно признать, что страх перед необходимостью сделать решительный шаг имеет веское историческое обоснование. На всякого революционера-триумфатора придутся десятки и сотни проигравших – безвестных и известных бойцов против диктаторских режимов. Их самоотверженные и мужественные действия не привели к успеху: революции не вспыхнули или были подавлены, а революционные активисты – уничтожены. Филиппинец Бенигно Акино и никарагуанец Аугусто Сандино. Чилиец Сальвадор Альенде и аргентинец Че Гевара. И это лишь самые известные. А сколько безвестных героев кануло в Лету.