На краю империи. Камчатский излом - Сергей Щепетов

– Поди, удумал уже, отец Игнатий? – улыбнулся Митька. – Сказывай, не таись!

– Чо мне таиться-та? – пожал плечами мореплаватель. – По первости велел я людишкам нашим, кто на боте ходил, языки придержать, не то худо будет. Тока веры в это, конешно, мало. Далее так. Служилым заплатим, кому скока жалованья недодали, – как бы Беринг заплатит. Остатнее раскинем на ясак да подарки – воеводе и губернатору. А вперед того хочу я архимандрита якутского умаслить. Не люб он мне, а я ему, однако ж дело того требует. Коли смилостивится Феофан, так пущай сей остров испросит в монастырское владение и повелит мне там обитель строить. Иль монастырь заложить.

– Однако!.. – опешил Митька. – Дык там, поди, и лесу-та нет?

– Нет, конешно, тока сия беда невелика – коль надо будет, так морем натаскаем. Скажу я тебе, Митрий… Ить не соврал ты, кажись, тогда – с Чириковым-та. От того острова недалече ишшо один имеется – поменее будет. А далее к восходу совсем мелкие лежат, однако ж густо. Мы к ним не ходили, тока издаля глянули. А вот след год…

– Отец Игнатий! – с улыбкой перебил Митька. – Нам бы живу быть след год-та!

– Се верно… – вздохнул монах. – Про то опосля потолкуем. Думается мне, по зиме в Якутск надо ехать с подарками. Иначе никак.

– Съездим, – кивнул Митька. – Про се есть у меня задумка…

На душе у служилого был праздник – тихий, спокойный праздник. Новый лад, новое бытие из безумной затеи становилось реальностью. Совсем необязательно, что по этому, иному ладу прольется меньше людской крови, меньше трудов человеческих окажется напрасным. Но для надежды на лучшее есть основания – кажется, есть.

– Как остров-то наречешь? – спросил служилый.

– Знамо дело, – ухмыльнулся монах. – Именем Беринга!