Уплыть за закат. Жизнь и любови Морин Джонсон. Мемуары одной беспутной леди - Роберт Хайнлайн

– Конечно! Джордж, не забудь захватить с собой конверт номер три.

– Не забуду. Итак, до понедельника, дорогая леди.

Я ходила в розовом тумане, жалея, что не могу рассказать обо всем отцу. Подумать только – маленькая Морин из Грязи Непролазной, штат Миссури, скоро станет одним из директоров гарримановской империи, а все благодаря невероятному стечению обстоятельств: во-первых, любовь со звездным странником, во-вторых, уход мужа к другой женщине и, в-третьих, – запоздалый роман безнравственной соломенной вдовы с одиноким стариком.

Если бы Брайан не бросил меня, никогда бы мне не стать директором. Хотя он ни в чем мне не отказывал с тех пор, как мы разбогатели, я, если не считать хозяйственного бюджета, распоряжалась только «яичными деньгами» – даже тот номерной счет в Цюрихском банке только номинально числился моим. Брайан был добрым и щедрым мужем, но отнюдь не сторонником равноправия.

Подобные же взгляды послужили причиной того, что я неизменно отказывала Джорджу Стронгу, когда он предлагал мне стать его женой. Хотя Джордж был на двадцать лет моложе меня (чего я ни разу не позволила ему заподозрить), его отличали взгляды девятнадцатого века. Как любовница я была ему равной; став его женой, я тут же превратилась бы в подчиненную – избалованную, по всей вероятности, но все же подчиненную.

Да и не могла я сыграть такую подлую шутку с убежденным старым холостяком. Его предложения являли собой галантные комплименты, а не серьезные попытки заключить законный союз.

Кроме того, я и сама сделалась убежденным старым холостяком, хотя у меня на руках и оказался неожиданно ребенок, к тому же трудный.

Мой трудный ребенок… Что делать с Присциллой, пока я буду в Колорадо? Может, я пробуду там не сутки, а двое – вдруг Джордж предложит поехать в Эстес-парк или Криппл-крик? Разве я откажусь? Будь у меня на попечении одна лишь Принцесса Полли, я бы пристроила ее в приют к ветеринару, невзирая на ее протесты. Но куда девать здоровенную девчонку, которая весит больше меня, а соображения у нее никакого?

Что же делать? Что делать?

– Присцилла, меня не будет дома сутки или двое. Как мы на это время поступим с тобой?

– А куда ты едешь? – растерялась она.

– Давай-ка решим сначала твой вопрос. Есть несколько вариантов. Можешь переночевать один или два раза у кого-нибудь из подружек. Или у тети Велмы.

– Она мне не тетя!

– Тебе не обязательно ее так называть. Просто у говардцев принято так обращаться друг к другу – это напоминает нам, что мы принадлежим к Семьям Говарда. А ты как хочешь. Но ответь мне, пожалуйста, что ты предпочитаешь.

– А зачем мне у кого-то ночевать? Я вполне могу остаться дома. Ты думаешь, что я не умею готовить, но уж пару дней как-нибудь перебьюсь, с голоду не помру.

– Не сомневаюсь. Я как раз собиралась предложить тебе и этот вариант тоже. Попрошу кого-нибудь побыть с тобой, чтобы ты не оставалась одна. Например, твою сестру Маргарет…

– Пегги – рвотный порошок!

– Присцилла, это некрасиво – обзывать Маргарет такими словами. Ну а кого бы ты сама хотела взять к себе для компании?

– Не нужна мне никакая компания. И помощь не нужна. Кошку накормить да забрать «Стар» – вот и всех дел.

– А раньше ты оставалась одна дома?

– Да сто раз.

– Вот как? По какому же случаю?

– Да мало ли. Папа и тетя Мэриэн соберутся куда-нибудь всем семейством, а я говорю, что не поеду. Эти семейные выезды – такая тоска.

– И на ночь приходилось оставаться?

– Конечно. И не на одну. Дома никого не было, кроме меня и бабушки Медвежьей Лапы.

– Так, значит, миссис Медвежья Лапа жила у вас?

– А я тебе что говорю?

– Ты сказала не совсем так и вообще не слишком вежливо разговариваешь. Оставаться дома с миссис Медвежьей Лапой – не то же самое, что оставаться одной: у меня создалось впечатление, что эта бабушка храбро встретит сковородкой любого грабителя.

– Зачем сковородкой – у нее есть дробовик.

– Понятно. Но ее я не могу сюда пригласить, а ты, как выяснилось, еще ни разу не оставалась дома одна. Можно договориться с одной парой – ты их не знаешь, но они надежные люди.

– Мама, ну почему мне нельзя остаться одной? Как будто я маленький ребенок!

– Хорошо, дорогая, как хочешь.

(Но полностью полагаться на тебя я не собираюсь. Заплачу патрульным «Аргуса», чтобы они, помимо своего медленного обхода три раза за ночь, практически обложили дом. Я не допущу, чтобы ты стала жертвой какого-нибудь злоумышленника только потому, что считаешь себя взрослой.)

– Я хочу так.

– Хорошо. Всем нам когда-нибудь приходится брать на себя взрослые обязанности – я просто не хотела взваливать их на тебя, если ты против. Я уезжаю в понедельник в десять утра в Колорадо.

– В Колорадо? Что ж ты сразу не сказала? Возьми меня с собой!

– Нет, это деловая поездка.

– Я не буду тебе мешать. Можно мне будет съездить по воздушной дороге на вершину Пайкс-Пик?

– Ты никуда не поедешь. Ты останешься дома и будешь ходить в школу.

– Это просто свинство!

Я отсутствовала два дня и прекрасно провела время. Поначалу директорская должность немного ошарашила меня, но когда пришло время голосовать, я попросту проголосовала так же, как Джордж, – это для первого раза, потом у меня будет свое мнение.

Во время ланча мистер Гарриман посадил меня по правую руку от себя. Я не притронулась к вину и заметила, что и он тоже. На заседании он был образцом деловитости, но за столом являл собой само очарование и не говорил о делах.

– Миссис Джонсон, мистер Стронг сказал мне, что вы разделяете мой энтузиазм относительно космических путешествий.

– О да! – И больше мы ни о чем другом не говорили, встав из-за стола последними – официанты уже убирали посуду.

Мы с Джорджем ночевали в доме для гостей на полпути между Денвером и Колорадо-Спрингс – на боковой дороге, не на шоссе. В постели мы обсуждали конверт номер три.

«Солнечные экраны Дугласа – Мартин вызовут самый большой переворот в американской глубинке со времен Первой Трансконтинентальной железной дороги. Повсюду начнут строиться движущиеся дороги, снабжаемые энергией от экранов Дугласа – Мартин. Эти дороги в основном будут дублировать сеть существующих федеральных магистралей: Первая – вдоль Восточного побережья, Шестьдесят шестая – из Чикаго в Лос-Анжелес и так далее. Вдоль этих бегущих дорог протянутся свои города, а нынешние большие города перестанут расти и даже лишатся части населения. Бегущие дороги будут бурно развиваться до конца двадцатого века. Постепенно они отомрут, как и железные дороги, но не раньше чем в будущем столетии».