Управление - Андреас Эшбах

Нехорошо же отказаться сразу и от одного, и от другого – или? При мысли о посещении концерта, который обязательно состоится вечером, она представила себе, что потом Лудольф повезет ее домой, посреди ночи, и, чего доброго, в знак благодарности станет рассчитывать на прощальный поцелуй, и эта картина была настолько ужасна, что прогулка средь бела дня показалась ей меньшим злом и она согласилась на прогулку, хотя и с неприятным чувством в области желудка.

Единственный светлый момент, – он не навязал ей встречу сразу, а объявил, что сообщит об этом позже, как только у него появится ясность относительно других ближайших встреч. Война, сказал он, теперь требует от всех немцев полной отдачи и потому – главный приоритет.

Она дала ему свой номер телефона, он попросил ее, и, диктуя, не могла избавиться от ощущения, что он давно ему известен.

Какие еще встречи могут быть у такого, как Лудольф фон Аргенслебен? Хелена положила пальцы на клавиши и глубоко вздохнула. Проще всего посмотреть, что о нем обнаружится в хранилищах данных. Возможно, он пользуется ежедневником на своем телефоне? Или использует службу хранилища данных?

Конечно, это – нарушение правил. Так же как нарушение – шпионить за Леттке.

Только это было нечто другое. Леттке начальник, коллега, к тому же в этом отношении его никак нельзя назвать невинным. Лудольф, напротив, большая шишка, человек, вращающийся в высших кругах власти. Шпионить за таким может быть очень опасно.

Не говоря уже о том, что, возможно, она узнает вещи, о которых предпочла бы ничего не знать.

И тем не менее – соблазн был велик. Несколько строк, набранных быстро…

Но Хелена убрала руки с клавиатуры, сложила их на коленях, устояв перед искушением.

По крайней мере на сегодня.

* * *

Сообщение Адамека, подумал Леттке, похоже на взрыв бомбы: мощный хлопок, затем миг оцепенения, когда все затихает или кажется таковым, – а потом возбужденная суета, чтобы спасти то, что еще можно спасти.

– Перевезти ведомство в Берлин? – воскликнул Добришовский. – Чистое безумие! Одно то, скольких усилий будет стоить транспортировка хранилищ данных! А что потом, в Берлине? В городе, на который сбрасывают бомбы раз в пару ночей?

– Да, – поддержал Мёллер, – если уж на то пошло, наверное, правильнее перевести РСХА в Веймар.

– А что будет с аварийными системами? – добавил Добришовский. – Мы их должны выкопать и тоже отвезти в Берлин?

– Они могут остаться там же, где и сейчас, – вставил замечание Кирст. – Благодаря новым линиям связи расстояние больше не представляет собой проблемы. Техника же все-таки развивалась со времен кайзеровской империи.

Адамек поднял руку в ожидании, когда общее волнение уляжется. Затем произнес:

– Абсолютно с вами согласен. Боюсь только, это не те аргументы, которые произведут впечатление на такого человека, как Генрих Гиммлер. Всем известно, что у него срабатывает аллергическая реакция, когда кто-то говорит, что что-то «невозможно» или «очень сложно». По его мнению, бояться трудностей или держаться от них в стороне, скажем так, не по-арийски.

У всех на лицах появилось огорчение. Они обменялись растерянными взглядами, потом Кирст задал вопрос:

– С другой стороны – а что, собственно, произойдет плохого, если нас переведут в Берлин?

– Возможно, ничего, – ответил Адамек. – Но улучшением для всех нас это наверняка не станет.

– Но, может быть, для рейха?

Адамек потянулся, заложил руки за голову и, устремив взгляд вверх, начал рассуждать вслух:

– Станет ли от этого лучше рейху? Разумеется, не нам решать, но порассуждать об этом мы все-таки можем. Потому что – когда я смотрю на Германский рейх, мне бросается в глаза, что его административная структура характеризуется наличием конкуренции. У нас нет единой системы, в которой каждому элементу отводится четко определенная функция, в которую больше никто не вмешивается; у нас всё с точностью до наоборот: множество ведомств, делающих то же самое, что и другие службы, но только по-разному, и потому они находятся в постоянном конфликте друг с другом и борются за влияние. Поскольку мы исходим из того, что раз фюрер терпит такое положение, то он с этим согласен, предполагаю, в конечном итоге так просто все лучше и работает. Потому что борьба и конфликт – это часть жизни. Потому что они являются важным элементом эволюции. Таким образом, одерживают верх самые сильные, самые функциональные элементы – именно то, что нужно Рейху, который однажды захватит весь мир, не так ли? – Он опустил руки, снова сел прямо и огляделся вокруг. – Считаю, именно это мы и должны сделать: приложить усилия. Бороться. Доказать наше право на существование.

– Вопрос только в том – как, – сказал Добришовский.

Адамек кивнул.

– Поэтому мы здесь и собрались.

Молчание. Общее размышление. Мрачные взгляды сверлили столешницу. Было очевидно, что идей ни у кого нет, возможно, даже у самого Адамека.

– Мы могли бы, – начал Леттке, – помочь в поисках «подводных лодок».

Добришовский издал фыркающий звук.

– Ну, насколько я знаю, военно-морской флот рейха вполне и сам с этим справляется.

– Кстати, я слышал, что англичане пытаются расшифровать код нашей «Энигмы», – заметил Винфрид Кирст. – Кто-то мне рассказывал из контрразведки. К несчастью для англичан, мы читаем их электронную переписку благодаря агенту в британской почте…

Все засмеялись, за исключением Адамека. Тот, наоборот, выглядел довольно подавленно.

– Я имею в виду не такие подводные лодки, – терпеливо сказал Леттке.

– А какие? – спросил Добришовский. – Какие же еще бывают подводные лодки?

– Все чаще случается, что СС или гестапо хотят забрать людей, которых разыскивают – политических преступников, дезертиров и так далее – или которых следует депортировать – в первую очередь евреев, – но не могут их найти, – объяснил Леттке то, что собравшимся и без того было известно. – Поскольку нам точно известно, кто пересекает границы, единственным объяснением остается то, что разыскиваемые скрываются у других людей. И тех, кто пропал…

– Ах да, – перебил его Мёллер. – Их тоже называют подводными лодками. Точно.

Адамек посмотрел на Леттке.

– И как вы собираетесь обнаружить пропавших?

На что Леттке пояснил, как он себе это представляет. Ему пришлось объяснять дважды, во второй раз более подробно, и тогда Адамек включил свой компьютер, чтобы они внимательно рассмотрели таблицы, и наконец они всё поняли.

– Ловко, – одобрительно заметил Добришовский.

– А вы хорошо подкованы, – добавил Кирст. – Я совсем забыл о существовании подобных таблиц.

– Самый важный вопрос, – сказал Адамек, – сможем ли мы сделать так, чтобы все сразу заработало. Если это и спасет нас, то только в том случае, если мы удивим этим рейхсфюрера. Если это буквально выбьет почву у него из-под ног. Но нам нельзя проводить пробный запуск, потому что тогда это уже не будет сюрпризом. Если мы отправим гестапо по какому-то адресу еще до его визита, а там обнаружат спрятанных евреев, Гиммлер об этом обязательно узнает.