Мусульманская Русь - Марик Лернер

— Это все?

— Ага.

Говорить про американцев я здесь не собираюсь. Белов знает и одобряет, а остальных это не касается.

— Да! Откуда известно, что без меня не обошлось? В вечерней газете не было!

— А в утренней есть! — кидая в меня сразу двумя, сообщил Зайцев. — Инкогнито сохранить не удалось. Полиция течет, как наш водопровод. Кстати, а кто была сопровождающая тебя девица? Раньше рядом никого не наблюдалось.

И что у нас тут? — игнорируя вопрос, начал изучать конкурентное печатное слово. Известный русский журналист Т. выслан из Австрии за острые заметки о происходящем в Империи… Несложно было дотумкать. А вот девушка именуется… Никак не именуется. Просто девушка. Уже хорошо, но никакой гарантии. Ой, пойдет скоро сплетня гулять. Надо Араму протелефонировать, пока он чего не подумал.

Чем дальше я читал, тем меньше мне все это нравилось. Вчера, собственно, ничего конкретного не было. Нашли труп. Страшно подозрительно, что русский мимо проезжал.

У них манера такая — чуть что, бюргеров резать, это все знают еще с войны. Никто не видел, но двоюродный брат лично знал человека, которому рассказывал свидетель. Что в Германии наши части не стояли ни во время, ни после Австрийской — никого не вразумляет. В Венгрии были? А там такой страх и ужас творился! В газетах писали про злобных мусульман, сжигающих костелы и массово отлавливающих невинных девиц в похотливых целях. Честно сказать, последнее не совсем вранье, было такое, хотя и не в огромных количествах. Ничего удивительного. В многомиллионной армии всякие экземпляры попадаются. Но как парочку особо не умеющих себя вести показательно повесили — никаких эксцессов. Тишь и благодать.

Сегодня и газета народников, с огромным возмущением, и газета социалистов, с неменьшей радостью, излагали подробности происшествия.

Социалисты подробно разоблачали тайные контакты Грехова с олигархами, не приводя ни одного доказательства, и ясно намекали, что перед выборами он стал лишним свидетелем. Бред. Есть способы устранения гораздо лучше, и я готов поспорить, что проделано все было в сильной спешке. Способ, место и даже фотопленки, которые мы обнаружили.

Народники были еще более занимательны. Машина некоего господина X был замечена у дома, где проживал замечательный во всех отношениях господин Грехов. Вообще-то таинственный X была в ресторане, но вполне мог бы успеть приехать оттуда вовремя, чтобы подстеречь возле входа невинную жертву. Его ухода с вечеринки никто не видел. Поиски этого самого X успеха не дали. Он прячется, а значит, вина доказана. Все это ужасно воняло. Откуда время убийства, если даже предположительно — час туда, час сюда? Очень смахивает, что обвинение уже вынесено заочно и в доказательствах совершенно не нуждается. Намеки были настолько толстые, что никаких сомнений: имя и портрет злоумышленника появятся в вечернем экстренном выпуске. Было в этом что-то странное. Не показался мне Груббер таким простым и моментально бегущим к газетчикам. Меня предупредил о молчании в интересах следствия, а тут такой откровенный слив в прессу, да еще и очень странный. Я и то увидел, что если не убийц, то тащивших тело не меньше трех должно быть.

— Ну как? — спросил Руслан.

— Чушь. И мне не нравится слишком большая информированность народников. Они пока еще указаний полиции не отдают и отчетов оттуда не получают. Я здесь очень мало, но такое бывает?

— Только если уже задержали, — помотал он отрицательно головой. — Но тогда было бы имя. А… — Он хотел сплюнуть, но оглянулся на Марию, со страшной скоростью барабанящую по клавишам, и не посмел. Она не постесняется и веником за гнусное поругание недавно наведенной чистоты. — Здесь вообще политика. Кому интересен виновник? Ищут крайнего и удобного для определенных обвинений. Все это сверху идет, и перед выборами полиция тоже не горит желанием ссориться с народниками. Я бы на твоем месте сбегал побеседовать с высокопоставленными людьми.

— А на своем не хочешь?

— А я так высоко не летаю. Перебиваюсь мелкими информационными сообщениями.

Зато много, подумал я, а курочка по зернышку клюет и в результате не меньше моего имеет. И трудов особых не стоит. «По сообщению Телеграфного агентства Руси». Утруждаться особо не приходится — читай местную прессу и творчески обрабатывай.

— Я покопаюсь в картотеке? — скорее утвердительно, чем вопросительно говорю и, не дожидаясь разрешения, направляюсь к старательно собираемым Зайцевым досье. Вот чего у него не отнимешь, так старательности. За годы своей работы он на каждого упоминающегося в газетах немецкого политического деятеля изготовил отдельную справку. Постоянно дописывал его последними достижениями. Очень удобно для статей и некрологов. Открываешь выдвижной ящичек — между прочим, сделаны его собственными руками, чем он гордится и не забывает похвастаться, — и смотришь на соответствующую букву. Родился, учился и все прочее, включая, из какой газеты и какого числа взяты сведения. Многие газеты так делают, но чтобы на всех подряд?!

Придется держать отдельного человека в редакции, а он сам прекрасно справляется. Архивист.

— С тебя причитается! — пискнул Руслан за моей спиной.

— Конечно, — не оборачиваясь, соглашаюсь. — Когда это я не поставил?

Списочек на три десятка имен, упоминающихся в тех самых квитанциях и расписках, у меня имеется. Торопиться особо некуда…

Так, ну этого я и без картотеки помню, но любопытно. На фронте с самого начала — солдат, командир взвода, командир роты. Мое зеркальное отображение. Четырнадцать раз ранен, в том числе сквозное ранение головы (лоб — затылок). Раньше не подозревал. У него если и были мозги, что очень сомнительно при таком ранении и сохранении полного сознания, то очень специфические. Хвала Аллаху, я этого счастья не удостоился! У меня с головой все в полном порядке. Как перепьешь, так о себе напоминает непременно. В остальное время я в нее старательно ем.

Офицер рейхсвера, подготовка нового устава пехоты. Уволился на вольные хлеба. Книги пишет, откуда его и знаю. Певец милитаризма и героизма. «Солдат метнул гранату с криком: «За Германию!» — и воткнул штык в живот выскочившего из окопа с дикими глазами грязного русского».

Про грязного — это не в том смысле. Немец тоже страшно извозюканный в грязи. Дожди идут, и это подробно описано на предыдущих трех страницах. Не захочешь — вымажешься, но получается такая интересная двусмысленность.

Статьи строчит. Ну честное слово, брат-близнец! Сотрудник Volkischer Beobachter.[54]Склепал очень известную «Revolution und Idee»,[55]в которой проповедует революционный национализм и необходимость диктатуры. Жена, дети. Что-то не поделил с Мерцем и удостоил его крайне прозрачной критики в очередной книге. Все. Негусто. И как понимать его имя в денежных переводах с изрядными ноликами? Ой, тяжко мне без экономического образования, и спросить некого. Ладно, идем дальше…