Хроники Известного космоса - Лэрри Нивен

Моя команда заменяла зеркала и лазеры задолго до того, как на сцене появился я. Схема уже давно была отработана. Мы даже перепрограммировали некоторых роботов на замену рельсов.

Машины трудились самостоятельно, а мы развлекались на посту управления. Если робот сталкивался с чем-то незнакомым, он останавливался и подавал сигнал. И тогда разговоры, песни или игра в покер мгновенно прекращались.

Обычно звуковой сигнал означал, что робот обнаружил острый угол, неровную или недостаточно надежную, чтобы выдержать его вес, поверхность, или изогнутую трубу там, где ее не должно быть… одним словом, какую-либо геометрическую проблему. Робот не везде может пройти. Иногда нам приходилось разгружать его и вручную поднимать груз на тележку. Иногда пользовались подъемным краном, чтобы передвинуть или развернуть груз – физической работы хватало.

В четверг за ужином Фиби снова составила мне компанию.

Она победила своего внука в лазерные пятнашки. Они посетили музей на авиабазе Эдвардс. Катались на лыжах… и ему стоило бы серьезней относиться к таким вещам, а возможно, даже обратиться к врачу…

Я слушал и улыбался, а потом решил рассказать ей о своей работе. Она кивнула, но глаза потускнели. Я пытался объяснить ей, какое это приятное и спокойное занятие после всех лет, проведенных в АРМ.

АРМ снова заинтересовала ее. Так и быть. Я решил рассказать о системе Генри.

Меня эта история обошла стороной. Это было очень удачное мошенничество, способное разрушить мировую экономику. Благодаря ему Захария Генри стал богачом. Он мог и остаться богачом, если бы вовремя вышел из дела… а если бы его система не была такой удачной и опасной, он мог бы угодить в тюрьму. Но вместо этого… что ж, пусть его язык открывает свои тайны собственным ушам в банке органов.

Я мог свободно рассказывать обо всем этом, потому что система давно уже изменилась. И я не упомянул только о том, что события произошли за двадцать лет до моего поступления в АРМ. Но у меня уже заканчивались разрешенные истории.

– Если люди будут знать, что это можно сделать, – сказал я, – кто-нибудь обязательно сделает. Мы можем только запрещать, снова и снова.

– Например? – тут же ухватилась за ниточку Фиби.

– Например… ну хорошо, возьмем хоть первую установку холодного ядерного синтеза. Для нее использовали палладий и платину, но точно так же можно применить еще полдюжины металлов. Или органические сверхпроводники: одна из составляющих в патенте указана неправильно. Многие ученые пытались синтезировать их по неправильной методике и в конце концов добивались успеха. Если есть какой-то один способ получить нужный результат, наверняка найдутся и другие.

– Так было до появления АРМ. Вы запретили бы сверхпроводники?

– Нет. С какой стати?

– А холодный ядерный синтез?

– Нет.

– Но при этом выделяются свободные нейтроны, – заметила Фиди. – Если покрыть реактор слоем отработанного урана, что можно получить?

– Думаю, плутоний. Правильно?

– Из плутония изготовляют бомбы.

– Тебя это беспокоит?

– Джек, ядерная бомба – это оружие массового уничтожения. Как арбалет. Как Астероид аятоллы… – Фиби посмотрела мне прямо в глаза и заговорила тише; мы не хотели посвящать в наш разговор весь бар. – Ты никогда не думал о том, сколько открытий пропало в этой… черной дыре, называемой АРМ? Открытий, которые могли бы решить все наши проблемы, снова обогреть землю, пробить барьер световой скорости.

– Мы никогда не запрещали те изобретения, которые не представляли опасности, – ответил я.

Я мог бы уклониться от спора, но это тоже разочаровало бы Фиби. Она любила хорошие споры. Проблема в том, что я не мог ей предложить хороший спор. Может быть, из-за того, что не был так уж сильно им увлечен, а может, из-за того, что самые сильные мои аргументы относились к категории запрещенных.

В понедельник утром Фиби уехала к внучке в Даллас. Она не объявляла мне войну, не выставляла никаких ультиматумов, но выглядело так, словно это навсегда.

В четверг вечером я снова пришел в «Моноблок».

Как и Антон.

– Я все выяснил, – сказал он. – Но, конечно, не стоит сейчас говорить об этом.

Антон выглядел немного уставшим. Он вцепился в край стола, словно пытался отломать кусок.

Я беззаботно кивнул.

Антон не должен был рассказывать мне о сообщении от «Ангельского карандаша». Но он рассказал, и если в АРМ уже знали об этом, то пусть послушают еще раз.

К нам подсаживались, пробовали завести знакомство и уходили. Мы с Антоном разговорились с двумя дамами, у которых, как выяснилось, были иные вкусы. (Некоторые лесбиянки любят подслушивать, о чем говорят натуралы.) Младшая из женщин осталась с нами на какое-то время. Ей было немногим больше тридцати, и она была красива на современный манер, но крепкие, рельефные мышцы – не мой идеал красоты.

– Иногда чутье нас обманывает, – заметил я.

– Да, – согласился Антон. – Послушай, Джек, я предусмотрительно припрятал древний кальвадос у себя дома, в Майя. Но там не хватит на четверых…

– Звучит недурно. Сначала перекусим?

– Не вопрос. В Майя шестнадцать ресторанов.

Десятки сверкающих пятен блуждали по ночному небу, затмевая звезды. Однако зоркий глаз все-таки мог бы различить горстку космических объектов, в особенности возле луны.

Антон включил ультразвуковой сигнализатор для вызова такси.

– Значит, тебе сообщили о звонке? – спросил я. – И что тебя так встревожило?

Спутники системы безопасности, размером не больше баскетбольного мяча, мчались по пылающему небу, недоступные для случайного взгляда. Можно было только угадать, что они где-то там. На их контрольных лентах содержались образцы видео- и аудиосигналов, соответствующих ограблению, изнасилованию, ранению, крику о помощи. Эти ленты хранили и гигабайты ключевых слов, которые могли заинтересовать АРМ.

Итак, никаких ключевых слов.

– Жуткие вещи рассказывают, Джек, – ответил Антон. – Чужая тачка промчалась мимо Анджелы на четырех пятых от разрешенного максимума и едва не обожгла ее.

Я выкатил глаза от удивления. Космический корабль шел навстречу «Ангельскому карандашу» на скорости в восемьдесят процентов от скорости света? Ни одно творение человеческих рук не смогло бы это сделать. И при этом вел себя агрессивно? Может быть, я неверно истолковал сказанное. Такое бывает, когда приходится использовать в разговоре шифр.

Но как же тогда «Карандашу» удалось спастись?

– И как она дозвонилась домой?

Рядом опустилось такси.

– Она как раз резала хлеб… ну, понимаешь… машинкой… – сказал Антон. – Я же говорю – это жуткая история.

Квартира Антона находилась почти на самом верху Майя – выстроенного в форме пирамиды города к северу от Санта-Марии. Наследие прошлого.