Военспец. Чужое лицо - Юрий Корчевский

Он сам отнёс деньги на постоялый двор, в свою комнату. Половину номеров занимали его люди, отдыхавшие после трудов праведных.

На компанию Андрей отдал серебряную монету – хватит всем и выпить, и поесть от пуза.

– Это за труды вам, вроде как приз. Можете сегодня пить и гулять, только меру знайте.

Мастеровые обрадовались: в кои-то веки повезло в Первопрестольной оказаться, да ещё поесть-выпить.

Андрей же прихватил несколько монет, направился к Пушечному приказу, и, похоже, вовремя.

Дьяк в первую очередь спросил:

– Где чревоугодничать будем?

– Ты город знаешь, веди.

– Да ты что? Я, дьяк, пешком пойду? На возке поедем.

Они сели на возок дьяка. Видимо, такие поездки были для него не впервой, потому как дьяк ничего не сказал ездовому, тот сам дорогу знал. В Москве иноземцы уже успели подсуетиться, открыли ресторации, и не только в Немецкой слободе.

Возок трясло и раскачивало на улицах. В центре было ещё сносно, улицы мощённы деревянными плашками. А ближе к окраинам совсем беда – грязь, ухабы. Впрочем, от центра они удалились недалеко. Пушкарский приказ располагался рядом с Красной площадью, а приехали они на Варварку.

На первом этаже двухэтажного каменного здания располагалась общая трапезная, на втором – отдельные номера.

Половой у дверей, узнав высокого гостя, согнулся в поклоне:

– Как всегда, Алексей Митрофанович, в отдельный номер?

– Угадал, любезный.

Семеня впереди, половой угодливо распахнул дверь, снял кафтаны с гостей и придвинул тяжеленные дубовые стулья.

– Что изволите откушать?

– Расстегаи да щи для начала. И вина красного, италийского.

– Мигом доставлю!

Еду и в самом деле принесли быстро. Всё было горячим, исходило паром.

Половой разлил по высоким стеклянным рюмкам вино из стеклянного же штофа – после «Великого посольства» Петра стекло вошло в моду. Закупали на Западе, свои стекольные мануфактуры открывались. Иметь стеклянную посуду было шиком, поскольку стоила она дорого.

– Чего ещё изволите?

– Стерляди отварной, языков копчёных, капустки кислой да блинов с икрой белужьей. Да смотри, шельма, чтобы всё свежайшее было!

– Как можно? – изменился в лице половой. – Уважаемому гостю всё самое свежайшее!

Половой исчез.

Андрей поднял рюмку:

– Со знакомством, Алексей Митрофанович! Думаю, будем добрыми знакомцами.

Они выпили по рюмке. Вино действительно было отличным, с выраженным послевкусием, прямо букет. Потом принялись за еду – оба были голодны.

Когда немного закусили, Андрей вновь разлил вино по рюмкам:

– За пушки, за процветание приказа, за государя нашего!

При упоминании государя дьяк от усердия вспотел, мелко перекрестил рот и выпил. По ёмкости рюмки больше напоминали фужеры, и лицо дьяка раскраснелось.

– Ох, хороши расстегаи! Так вкусно их только тут делают! – От удовольствия он даже глаза закатил.

Андрей взял в руку расстегай, откусил. М-да, поварня своё дело знала. Похоже, ресторацию эту посещали люди знатные – чиновники всех мастей, богатые купцы.

Немного сбив голод, дьяк откинулся на спинку стула:

– Совет хочу дать, не побрезгуешь?

– Да ты что, боярин? За честь сочту, выслушаю со всем вниманием и почтением!

Дьяк взялся за подбородок, но отдёрнул руку. Видимо, он привык оглаживать бороду, а её и не было. Как только Пётр приехал из-за границы, он ввёл порядок: бороды брить, платье носить немецкое. Людям богатым бороды носить позволялось, но они должны были выплатить изрядную пошлину. Взамен вручался бородовой знак. Беспошлинно позволялось носить бороды крестьянам и священникам.

– Мыслю я, заводчик ты из молодых, – начал дьяк.

– Так и есть, угадал.

– Хватки деловой у тебя мало. Пушки твои мастера льют хорошие, и лафеты добрые.

– Так в чём загвоздка? – не понял Андрей.

– Рудники в тех местах слабые. Медь качественная, но её мало.

– О сём знаю.

– Эх, молодо-зелено! Пушки из бронзы лей, как это немцы делают. Олово стоит копейки. И медь сэкономишь, и бронзовые пушки медным ничем не уступают. А казне по прежней цене продашь, маржа больше получится.

Чёрт, а ведь верно говорит дьяк! И не столько маржа интересовала Андрея, сколько то, что из меньшего количества меди можно сделать больше пушек, причём, что самое важное, без потери качества. Как же он раньше-то сам не допёр? А ведь с бронзой он сталкивался не раз – подсвечники, посуда. Но чтобы пушки из неё лить? Молодец, дьяк!

Он снова разлил вино по рюмкам:

– За совет спасибо! Ценный, приму во внимание. Давай за него и выпьем!

Только они чокнулись и выпили, а половой на подносе уже кушанья несёт:

– Прошу откушать!

Они отдали должное копчёной стерлядке да языку, и Андрей в очередной раз разлил вино:

– На добро добром отвечу. Только всё, что услышишь, – никому!

– Знамо дело! – Дьяк перекрестился в подтверждение своих слов.

– Жить Пушечному приказу недолго.

От удивления дьяк выпучил глаза:

– Как? Государю пушки потребны, зелье?!

– Дослушай… О следующем годе Пушкарский голова Имеретинский пост оставит, да не по своей воле.

Дьяк весь превратился в слух, даже жевать перестал, так и остался сидеть с набитым ртом.

А Андрей продолжил:

– Ты, боярин, Виниуса знаешь ли?

– Какого? – Боярин быстро-быстро дожевал.

– Молодого, Андрея Андреевича.

– Видел несколько раз. Вот с батюшкой его, Андреем Денисовичем, знаком хорошо.

– Вот молодой и станет во главе Артиллерийского приказа – переименуют Пушечный-то.

– Да ну!

Новость произвела на дьяка впечатление разорвавшейся бомбы. Он закрыл глаза, задумался.

– Верно ли сие?

– Сам через год увидишь, мои слова вспомнишь. Пока никто о сём не знает, а у тебя карт-бланш, как козырь в рукаве.

– Понял-понял! – чуть не подпрыгнул на месте дьяк. – Надо срочно со старшим Виниусом дружбу заводить.

– Это уж как знаешь. Я сказал, а ты услышал.

– Дорого слова твои стоят.

Дьяк взялся за рюмку, покрутил, да и выпил. Андрей наполнил её снова.

– А про меня не слыхал ничего? – вкрадчиво спросил дьяк.

Андрей развёл руками: