Квест империя: На запасных путях. Наша девушка. Империи минуты роковые (сборник) - Макс Мах

«Сукин сын!» – завопил мысленно Виктор, увидев, как Макс пропевает третий и четвертый куплеты песни, считавшиеся утерянными еще в эпоху Четвертого императора.

«Это безумие», – думал Виктор, наблюдая за тем, как, стремительно вращаясь вокруг своей оси, взлетает сквозь прозрачный воздух гигантское тело его друга, как выстреливают поочередно в летящую параллельно ему девушку его ноги и руки и как парирует его выпады ногами заваливающаяся на спину смуглая фигурка.

Виктор скосил глаза на электронное табло. Минута тридцать семь секунд.

«Невероятно! – констатировал Виктор. – Но факт».

Бой продолжался уже более полутора минут. Темп достиг такого уровня, что следить за соперниками могли теперь только очень тренированные люди. Чьёр нанесла уже пять смертельных ударов, которые Ё парировал, но как минимум один из них был отбит им с огромным трудом и буквально в последней стадии – «на волосок от конца». Сам он, однако, не провел ни одного удара из тех, что зовут «поцелуем смерти».

«Жалеет он ее, что ли? – удивился Виктор. – Баба не баба, а тварь такая, что надо ее к ногтю… если сможешь, конечно».

Чьёр снова бросила свое тело ввысь, и Ё Чжоййю метнул свое тело ей вслед. Виктор напрягся и, чуть ли не впервые в жизни, перескочил за верхний порог восприятия.

«От ужаса, наверно», – отстранение подумал он, не в силах оторвать взгляд от самой фантастической картины, которую он видел в своей долгой и богатой впечатлениями жизни.

Медленно-медленно ползло вверх изящное и одновременно смертоносное тело юной Ё. Медленно-медленно поднимался вслед за ней средний Ё. Два метра. Три.

«Этого не может быть!»

Четыре!

«Ну же, ну!»

Пять!

Ё Чжоййю достиг своего предела, и его тело замерло в высшей точке подъема, но тело младшей Ё, взметнувшееся на невероятную, невозможную высоту – «Шесть метров! Сойти с ума!» – начало складываться и забирать вперед.

«Все, – понял Виктор. – Теперь все».

Макс стремительно падал вниз, а сверху за ним неслась младшая Ё, принявшая позу «разящей стрелы». Она атаковала его в то же мгновение, когда ноги Макса коснулись земли. Мгновение из тех, что быстрее мысли, и Макс оказался лежащим на спине, а дева смерти, оседлавшая его, как будто собиралась станцевать танец любви, взметнула обе руки вверх, и…

«Сейчас», – обреченно подумал Виктор. Но девушка неожиданно опустила руки, нагнулась к самому лицу Макса и что-то сказала ему. Секунду ничего не происходило. Тишина в амфитеатре была такой, какой, вероятно, должна быть тишина космоса или тишина посмертных равнин. Потом Макс, лежащий на спине, сказал что-то младшей Ё, и та улыбнулась.

«Господи! – взмолился Виктор. – Что они там делают, черт их побери?!»

Девушка снова что-то шепнула смеющимися губами, и Макс, улыбнувшись ей, ответил, и тогда Чьёр нагнулась еще ниже и поцеловала его в губы. Не размыкая губ, слившихся в поцелуе, Ё Чжоййю, невероятным образом оттолкнувшись от земли спиной, взлетел в воздух, одновременно подхватывая младшую Ё на руки, и через мгновение уже стоял на ногах. Девушка оторвалась от его губ, посмотрела ему в глаза и сказала что-то короткое, на что Ё ответил кивком и опустил ее на землю.

Они постояли секунду молча, потом Ё поклонился девушке, а та поклонилась ему, и, повернувшись друг к другу спинами, они пошли каждый своей дорогой. Шквал аплодисментов и крики восторга обрушились на них, как морская волна. Шум не прекращался до тех пор, пока оба соперника не скрылись за дверями своих уборных. Но и после этого еще некоторое время продолжали бесноваться фанатики и над амфитеатром стоял тяжелый гул.

Виктор покачал головой и, вновь становясь Варабой, взглянул на Йёю и его даму – «Хороша Маша, да не наша» – и сказал:

– Если не возражаете, герцог, встретимся в ресторане через полчаса.

– Благодарю вас, полковник, – ответил Йёю, а его дама улыбнулась.

Вараба встал, поклонился и пошел прочь, размышляя над тем, что происходит в его бедной голове и что на самом деле произошло только что у него на глазах на арене Дуэльного поля. Он вышел в коридор первого яруса, направляясь ко входу в уборную, в которой пару минут назад скрылся Ё, но в этот момент от противоположной стены отделился высокий офицер в серебристой форме ударных сил флота и, шагнув к Варабе, представился:

– Флаг-адъютант Гу Счшаакс, господин полковник.

– Слушаю вас, флаг-адъютант, – прожал сквозь зубы Абель Вараба и упер взгляд сузившихся глаз в лоб офицера.

– С вами желает приватно переговорить адмирал флота. – Флаг-адъютант не назвал адмирала по имени, из чего следовало, что таков был изначальный приказ.

«Тайны мадридского двора, елки!» – подумал Виктор, а аназдар Вараба выдержал паузу в пять ударов сердца и медленно процедил ответ:

– Проводите.

И флаг-адъютант щелкнул каблуками, сделал шаг назад, повернулся через левое плечо и зашагал вдоль коридора, показывая дорогу, но не оглядываясь.

Они прошли два десятка метров по пустому коридору – владельцы мест в первом ярусе обычно не торопятся покидать свои ложи – и остановились перед дверью, помеченной иероглифом «рука». Офицер постучал, дождался ответа и распахнул перед Варабой дверь. Вараба вошел и оказался в комнате отдыха большой гостевой ложи. Вдоль стен стояли слуги и офицеры в званиях не выше лейтенанта, а за большим столом расположились три адмирала и несколько старших офицеров. Охватив всю комнату одним быстрым взглядом из-под ресниц, полковник Вараба перевел его на того, кто, вероятнее всего, и позвал его сюда, «приватно переговорить». Бригадный генерал гвардейского корпуса, генерал-адмирал Чойя, сидевший напротив двери, встал сразу же, как только она открылась, и теперь шел к Варабе, обходя стол. Увидев адмирала, Вараба приподнял левую бровь и оскалился. А адмирал заорал, наполняя комнату своим могучим басом:

– Верк! Я не верю своим глазам! Как был сукиным сыном, так им и остался, – сказал адмирал тихо, обращаясь к одному Варабе, когда они обнялись. – Сам молодой, а мне остались одни печали старости.

На это Вараба ничего не ответил, только сильнее сжал своего командира в по-настоящему дружеских объятиях. Впрочем, несмотря на жалобы, объятия адмирала ничем существенно не отличались ни по силе, ни по дружеским чувствам от тех, какими были семьдесят лет назад объятия гвардии полковника Чойя, командира полка Гарретских стрелков.

– Господа, – сказал Чойя, разрывая объятия и поворачиваясь к остальным присутствующим, – разрешите представить, мой друг и бывший верк, черный полковник Абель Вараба.

Все поднялись из-за стола и начали представляться, поочередно заключая Варабу в объятия. Исключение составили только двое офицеров, в званиях ниже полковничьего, которые, не будучи представлены Варабе ранее и не получив от него соответственно права на неформальное приветствие, вынуждены были удовольствоваться поклоном.