Ревенант - Павел Корнев

Вблизи костра запах дыма предельно усилился, Уве закашлялся, а Марта прикрыла нос воротником, но по мере удаления по коридору глаза перестали слезиться и стало легче дышать. Правда, начало давить осознание того, что над нами высится неимоверная каменная громада, да и необычайно густой эфир словно лип к телу и замедлял движения.

– Милость небесная! – не выдержал Микаэль. – Будто через кисель идем!

– Помолчи! – попросил я и повыше поднял плевавший смолой факел.

Неровный свет выхватил из темноты первое пересечение с боковым коридором. Мы миновали его, затем повернули налево, после направо и очутились возле уходившей вниз винтовой лестницы. Ступени утопали в беспросветной черноте, и спускаться по ним не хотелось до скрежета зубовного, но ничего иного попросту не оставалось. Ведьма скрывалась где-то там.

– Уверен, Филипп? – шепнул мне маэстро Салазар. – С верхних уровней куда проще подняться к алтарю.

– Помнишь отверстие в крыше? Дыра обозначена на всех планах, полагаю, она пронизывает пирамиду насквозь. Может, жертвы и приносились на всеобщем обозрении, но святилище спрятано под землей. Наверняка там и состоится обряд.

– Среди записей не было плана катакомб, – напомнил Микаэль.

– И это говорит о многом, разве нет? – усмехнулся я, вытянул из перевязи пистоль и с ним в одной руке и воздетым к потолку факелом в другой начал спускаться по лестнице.

Внизу были точно такие же коридоры не шире и не уже верхних, разве что стены пестрели многочисленными сколами; в некоторых местах зияли сквозные дыры, – не иначе погромщики пытались отыскать скрытые ходы. Воздух в подземелье оказался сухим и затхлым, пол устилал густой слой пыли, но сколько я ни смотрел под ноги, не заметил на нем никаких следов.

– Пытаемся подобраться к центру, – объявил я.

Уве решил проявить инициативу и создал небольшой магический огонек, призванный всегда указывать на восток, но извращенный отголосками древних ритуалов эфир сначала придал сгустку пламени мертвенно-бледный оттенок, а после и вовсе погасил, растворив нехитрое плетение.

– Занятно, – хмыкнул Микаэль. – Тут особо не поколдуешь, как видно…

– Я справлюсь! – самоуверенно объявила Марта.

Я велел не тревожить незримую стихию попусту и зашагал по коридору, школяр с ведьмой шли следом, а замыкавший нашу процессию Микаэль на всех развилках помечал нужное направление куском мела. Лабиринт подземных переходов оказался куда сложнее планов верхних уровней, мы кружили по нему, беспрестанно упираясь в тупики или возвращаясь к уже отмеченным мелком перекресткам, да еще изредка попадались завалы, пробиться через которые не получилось бы даже с помощью молота.

Время тянулось мучительно медленно, его бег мы отмеряли факелами. Ноги мягко ступали по толстому слою пыли и песка, в глотке першило, на зубах скрипело, но воду приходилось беречь: с собой мы догадались прихватить только одну фляжку. Просто не рассчитывали, что застрянем здесь надолго. Поддетый под куртку стеганый жакет насквозь пропитался потом.

Попадавшиеся на пути комнаты обычно были завалены человеческими костями и при этом нисколько не походили на могильники. Создавалось впечатление, что здесь попросту перебили тех, кто искал укрытия в языческом святилище. Разоренные гробницы, впрочем, тоже попадались не раз и не два. Частенько под ногами звенели позеленевшие от времени медные безделушки, реже встречались ржавые обломки клинков и наконечники стрел, черепки и стеклянные осколки. Все более-менее ценное вынесли отсюда подчистую.

Но нам-то что с того? Не в поисках сокровищ блуждаем!

Удача улыбнулась на исходе первой связки факелов, когда окончательно опустела фляжка с водой; в одном из коридоров на глаза попались вырезанные на стенах изображения. Помимо уже знакомых по барельефам на зданиях обнаженных женщин-змей на них присутствовала луна во всех ее стадиях – от узенькой полоски серпа до идеального круга.

– Похоже, нам туда! – оживился я, но Марта потянула меня к неприметному проходу с голыми стенами и уходящими вниз ступенями.

– Там что-то происходит, – быстро произнесла она. – Я чувствую силу! Снова чувствую, Филипп! Только у нее другие оттенки, белые с розовым. Словно в кружку с молоком упала капля крови…

Я зажмурился и попытался разобраться в сотрясавших незримую стихию колебаниях, но противная липкость отравленного эфира немедленно накатила головокружением, а замеченная Мартой сила, очевидно, текла по какому-то недоступному моему восприятию уровню бытия. Ничего не оставалось, кроме как положиться на ощущения ведьмы.

Мы двинулись по указанному ею коридору и очень скоро наткнулись на следы недавнего пребывания здесь человека. В пыли явственно выделялся смазанный след, будто по полу проволокли тело или нечто схожее с ним размерами. Полоса выходила из одного прохода и скрывалась в другом, тут же громоздились явно не так давно притащенные сюда каменные обломки. Микаэль сунул пальцы за обшлаг камзола и предложил:

– Кинем монетку?

– Нам туда! – уверенно указала Марта на один из коридоров. – Сила бьется там!

– Бьется? – вдохнул я и скомандовал: – Быстрей!

Судя по сгоревшим факелам, приближался час полной луны.

Понемногу кривившийся широкой дугой коридор начало затапливать холодное сияние ночного светила, и я жестом велел всем остановиться, кинул факел на пол, а взамен него вытянул из перевязи второй пистоль. Пара увесистых свинцовых пуль – лучший аргумент в диспуте что с чернокнижником, что с ведьмой. Главное только первым взять слово.

– Вы за мной! – почти беззвучно шепнул я Уве и Марте. – Микаэль, прикрывай!

Лунное сияние лилось из бокового прохода, куда можно было заглянуть, лишь приблизившись вплотную. В обычных обстоятельствах я для начала закинул бы туда ручную бомбу, но внутри могла находиться дочь Адалинды, а вот так сразу списывать ее со счетов, не предприняв попытки спасти, было не по мне.

Рукавом куртки я стер с лица выступившую испарину и двинулся вперед, не без труда преодолевая давление с каждым шагом все больше сгущавшегося эфира. Сияние усилилось, по дальней стене заскользили кривые силуэты; я присмотрелся к ним и обомлел: теней было семь. Нас четверо, а теней – семь! И все их отбрасывал я!

– Филипп! – шикнул на меня Микаэль. – Уснул?

Я вздрогнул и рывком сбросил оцепенение. Уснул – именно так. Бодрствовать в ночь полнолуния – не лучшая затея, в эту ночь кошмары запросто могут стать явью.

– Идем!

Стоило только придвинуться к дверям, из которых лился призрачный свет, и слух царапнули едва слышные напевы. Я собрался с решимостью и шагнул от стены в просторное круглое помещение со сводчатым потолком. Из дыры в нем падал поток лунного сияния, и падал он прямиком на алтарь из молочно-белого камня и распростертую на нем черноволосую девицу, а уже после растекался по залу призрачным свечением, будто и не свет это был вовсе, а чистая сила.