Галактическая империя - Айзек Азимов

Абель не знал, к чему ведет Юнц, однако решил его поддержать.

– Полагаю, – сказал он, – профессор Юнц намекает на сообщение об опасности, посланное его сотрудником.

– Насколько мне известно, – пожал плечами Файф, – никого, включая профессора Юнца, за весь прошедший год оно не озаботило. Впрочем, ваш человек перед вами. Спросите его сами, если хотите.

– Он же не сможет ответить, – сердито буркнул Юнц. – Психозондирование сказывается прежде всего на абстрактно-логических цепочках умозаключений, высшей форме интеллекта. Этот человек может так никогда и не восстановить профессиональную базу данных – дело всей своей жизни.

– О чем тогда мы говорим? – спросил Файф. – Ничего не поделаешь.

– Нет, поделать как раз можно. Есть некто, кто все знает. Тот, кто психозондировал аналитика. Сам он, скорее всего, ничего в пространственном анализе не смыслит и в деталях не разобрался, но он разговаривал с Риком, когда тот еще был в своем уме. Он знает достаточно, чтобы направить нас по верному следу. Иначе преступник не решился бы уничтожить единственный источник информации. Тем не менее еще раз, просто для проформы – вы что-нибудь помните, Рик?

– Только то, что имеется опасность, связанная с космическими течениями, – пробормотал тот.

– Даже если вы что-нибудь выясните, дальше что? Насколько достоверны поразительные теории, которые вечно выдумывают свихнувшиеся пространственные аналитики? Они полагают, им открыты все тайны Вселенной, тогда как их помутившийся разум не в состоянии даже считать показания приборов.

– Может, и так. Вы боитесь, что я докопаюсь до правды?

– Я не желаю, чтобы поползли слухи, влияющие на торговлю кыртом, – неважно, правдивы они или нет. Вы не согласны, Абель?

Посол внутренне поморщился. Файф обстряпал все таким образом, что в любых перебоях в поставках кырта, вызванных государственным переворотом, обвинят Трантор. Однако Абель и сам был прекрасным игроком и, не моргнув глазом, поднял ставки.

– Нет, не согласен. Я советую вам всерьез прислушаться к профессору Юнцу.

– Спасибо, – ответил тот. – Итак, Файф, вы заявили, что преступнику пришлось убить врача, осматривавшего Рика. Следовательно, он приглядывал за аналитиком на Флорине.

– То есть?

– Должны остаться улики.

– Имеете в виду, что туземцы могли заметить наблюдателя?

– А почему нет?

– Вы не с Сарка, поэтому ваша ошибка простительна. Уверяю, туземцы знают свое место. Они не приближаются к нобилям, а если вынуждены приблизиться, то опускают глаза. Они ничего не заметили бы.

Юнца передернуло. Нобили так закоснели в своем деспотизме, что уже не стеснялись говорить о нем в открытую.

– Обычные, может, и не заметили бы, – ответил он. – Но у нас имеется не совсем обычный флоринианец. Думаю, он уже доказал, что является кем угодно, только не забитым туземцем. Он пока не участвовал в дискуссии, и самое время задать ему несколько вопросов.

– Слова этого типа ничего не стоят, – возразил Файф. – Раз уж вы о нем заговорили, я вновь требую выдать его судебным органам Сарка.

– Позвольте я сначала с ним побеседую.

– Я тоже считаю, что задать ему кое-какие вопросы не повредит, Файф, – кротко добавил Абель. – Если он окажется несговорчивым или ненадежным свидетелем, мы рассмотрим вашу просьбу о выдаче.

Тиренс прекратил разглядывать свои руки и быстро поднял голову.

– Рик жил в вашем поселке с того самого дня, как вы его нашли? – спросил Юнц.

– Да.

– И все это время вы находились в поселке? В длительные командировки не отлучались?

– У старост не бывает командировок. Их работа – в поселке.

– Хорошо. Успокойтесь и не нервничайте. Я правильно понимаю, что в ваши обязанности входило знать обо всех посещающих поселок нобилях?

– Конечно.

– И часто они вас посещали?

– Раз или два, – пожал плечами Тиренс. – Рутинные проверки. Нобили не пачкают руки на кыртовых полях.

– Эй, побольше уважения! – рявкнул Файф.

– А ты меня заставь. – Тиренс взглянул прямо в глаза великому нобилю.

– Пусть Юнц с ним беседует, – мягко остановил Файфа Абель. – Мы же останемся зрителями.

У Юнца потеплело на душе от смелости старосты, но он тем не менее сказал:

– Пожалуйста, отвечайте только на мои вопросы, без комментариев. Кто именно из нобилей посещал ваш поселок за последний год?

– Мне-то откуда знать? – раздраженно буркнул Тиренс. – Я не могу ответить на ваш вопрос. Нобили – это нобили, а туземцы – это туземцы. Я, конечно, староста, но для них все равно туземец и не ходил к воротам спрашивать их имена. Мне просто передавали письмо, на котором значилось «Старосте». В нем говорилось, что в такой-то и такой-то день прибудет инспекция и я обязан принять надлежащие меры. Проследить, чтобы жители надели самые красивые одежды, чтобы на фабрике было чисто и отсутствовали поломки, чтобы запасы кырта радовали глаз, а люди выглядели довольными и счастливыми. Дома следовало привести в порядок, улицы патрулировать, а под рукой держать несколько человек на случай, если нобилю захочется посмотреть какой-нибудь экзотический туземный танец, и парочку симпатичных де…

– Это неважно, староста, – перебил его Юнц.

– Для вас – неважно, для меня – важно.

После встреч с флоринианскими чиновниками из госслужбы Юнц обнаружил, что беседа со старостой – настоящий глоток свежего воздуха. Он решил обязательно воспользоваться влиянием МПБ, чтобы не допустить выдачи Сарку этого человека.

– Как бы там ни было, такова была моя роль, – продолжил Тиренс, немного успокоившись. – Когда приезжала инспекция, я стоял в шеренге вместе с другими. Я не знаю, кем были те нобили, я с ними не разговаривал.

– Не приходила ли подобная инспекция в течение недели до убийства врача? Полагаю, вы помните, когда его убили?

– Слышал в новостях. Нет, никакой инспекции в это время не припоминаю. Хотя и поклясться не могу.

– Кому принадлежат ваши земли?

– Файфу. – Рот Тиренса скривился.

– Нет, право слово! – вскричал вдруг Стин. – Юнц, своими вопросами вы играете на руку Файфу. Неужели не видите, что это ни к чему не приведет? Или вы думаете, что, если бы Файф хотел проследить за этим несчастным, он взял бы на себя труд лично лететь на Флорину? А на что тогда патрульные? Ну, право же слово!

– В случае, когда от разума одного человека зависит галактическая экономика и, вероятно, физическое существование целой планеты, я бы на месте преступника не полагался на патрульных, – несколько сконфуженно парировал Юнц.

– Даже если этот разум фактически уничтожен? – заметил Файф.