Кементарийская орбита - Дмитрий Леоненко

– Что такое собирался продемонстрировать сегодня масколон Клаудиу? – спросил, приканчивая свою порцию, Утгур.

– Нечто «перспективное и умилительное», если верить беседе, – поднял голову от айдима Лазарев. – Подробностей не знаю. Но я намерен заглянуть – масколон семерки не из тех людей, которые будут созывать толпу попусту.

– Учитывая, что он назначил сбор в лаборатории Иитиро, я бы предположила, что речь идет о новых сортах кормов, – добавила Дофия. – Это объясняет, почему он сказал, что это добавит нам работы.

– Зачем собирать для этого обе группы? – полюбопытствовал Элгарий. – Оповестил бы нас по сети, как всегда делалось.

– Придем – увидим, – сказал Лазарев. – Я сам пытался узнать поподробнее, но, похоже, нам хотят сделать сюрприз.

Лаборатория генетиков находилась в занятом Исследовательской группой корпусе, между превращенными в склады модулями и площадью перед Центром. Это было внушительное для колонии двухэтажное здание из красного кирпича, запитанное по отдельному кабелю с нашего ветряка и имеющее резервные батареи на крыше. Амниотические танки и криокамеры занимали половину первого этажа здания, вторая половина отводилась собственно под лабораторию. Выступавшие отовсюду приборы и установки оставляли весьма мало свободного места для генетиков, однако подчиненные Иитиро умудрялись как-то скользить между ними, не задевая многочисленные углы и детали. С потолка лился яркий белый свет микролюма – невиданная в последние месяцы роскошь.

– Дальше – только в защитных костюмах, – не дал нам и слова раскрыть бывший масферм, а ныне масколон Ямада Иитиро, заведующий группой генных технологий. – Я не хочу, чтобы моя лаборатория превратилась в чашку с почвенными к-бактериями.

– Масколон, аграрии здесь по моему приглашению, – напомнил Шарль Клаудиу, руководитель Семь-Агро, нашей животноводческой группы, которая присутствовала здесь же, правда, как и наша, в неполном составе. Его пухлое лицо скрывалось под прозрачной пленкой изолирующего костюма.

– Не имеет значения, – Иитиро подозвал одного из подчиненных. – Берштейн, выдайте колонам защиту.

Сотрудник Ямады выдал нам биопластиковую спецодежду, неплотно облегающую тело от подошв до макушки, и снабженную дыхательным фильтром. Облачившись в нее, мы вслед за Клаудиу и Иитиро прошли через прозрачную перегородку, отделявшую переднюю часть лаборатории от приборного отсека. Я с интересом закрутил головой, но рассмотреть хозяйство генетиков подробно не удалось, хотя я опознал секвенатор-редактор стоявшей еще у нас в Центре серии.

В дальней стене лаборатории располагался небольшой кессон, через который нас принялись пропускать, обрабатывая попутно ультрафиолетом. За ним находился длинный и слабо освещенный проход, в котором ощутимо веяло теплом. По обеим сторонам коридора виднелись округлые колпаки амниотических танков.

Генетик остановился у одного из кожухов.

– Ваши приятели удовольствуются наблюдением с камеры? – сварливо спросил он.

– Масколон, – Шарль жалобно сморщил лицо. – Эти люди будут заготавливать корма для ваших творений.

– Ладно, ладно. Все равно я предчувствую, что скоро сюда заявится половина женского населения колонии, – Ямада ввел короткий код на панели танка. Откинул заслонку на небольшом окошке и отступил в сторону.

Лазарев по праву масколона первым наклонился к заслонке. Присвистнул. Посмотрел в окошко несколько секунд и обернулся к Ямаде.

– Те самые к-адаптанты? – спросил он.

– Быстро соображаете, молодой человек, – что ж, пацифик и впрямь годился Владимиру в дедушки. – Могут переваривать местную траву. Усилен позаимствованный у терамний гваяцилпропан-лигнолитический ферментативный комплекс, выработка бета-глюконаз и арабиноксиланазы, способны расщеплять и усваивать растительные кей-белки без аллергической реакции. Могут также питаться и земными кормами, оптимальный баланс кей- и терра-корма я бы определил как семьдесят к тридцати, но возможно широкое варьирование.

– Не могли бы вы переслать по сети подробные рекомендации по уходу? – немедленно поинтересовался Владимир.

– Артигас получит их, как только образцы будут готовы покинуть инкубатор, – пообещал Ямада. – Я надеюсь, не нужно оговаривать, что это чисто племенные единицы?

– Сколько штук вы вырастили? – Лазарев отодвинулся от окошка и посмотрел на нас. Второго приглашения не потребовалось – у заслонки мигом образовалась толчея.

– Тридцать. У меня загружены еще девять танков, не считая этого, в каждом по три образца.

Я пробился к окошку мимо Дофии и Утгура. Прижался плоским лицевым щитком к теплому пластику.

Вначале я не увидел ничего, кроме клубящихся внутри красноватых облачков. Затем глаза привыкли, и в красноватой жидкости стала видна четвероногая тень. Влажная шерсть, тонкие ножки, округлая мордочка с забавными выступами рожек на лбу… К закрепленному в танке тельцу тянулись тонкие шланги с проводами.

– Козленок?

– Родоначальник нашего будущего стада, – поправил меня Ямада. – Способного питаться травоголосеменными и давать при этом мясо, молоко и шерсть.

– Если все тридцать выживут, мы можем попробовать раздоить некоторых самок, – предположил Лазарев. – Масколон, а что насчет овец и коров? Мясомолочный скот – это здорово, но мы очень нуждаемся и в тягловых животных, и в шерсти.

– Можете не напоминать, – отозвался генетик. – Артур с Шарлем прожужжали мне все уши. Мы ведем работы в этом направлении, но у меня просто физически не хватает людей и оборудования, чтобы заниматься всем разом. В конце концов, у меня еще двадцать малых инкубаторов с дизайн-птицей, которые тоже требуют контроля!

– Огромное спасибо вам и за это, масколон, – горячо проговорил Лазарев.

– Хм! – похоже, похвала пришлась по душе старому генетику. – Ну что, переходим к следующему этапу программы?

– Следующему? – эхом повторили Шарль с Владимиром.

– А вы думали, я собрал вас здесь, только чтобы полюбоваться на созревание зародышей? – довольно усмехнулся Ямада. – Прошу внимания! – он жестом указал на вторую заслонку, чуть побольше и пониже первой – на уровне груди.

За место у окошка последовала небольшая схватка – от него чуть не оттерли даже Владимира, забыв о субординации. В конце концов я оказался вжатым подбородком в плечо Геккона, а в шею мне сквозь биопластик вдавился локоть Дофии. Тем временем камера за окошком заполнилась красным светом. Раздалось жужжание.

Откинулась верхняя крышка камеры. Из лючка показались слабо шевелящиеся ножки с копытцами, затем и весь козленок, неуклюже крутящий головой и рассматривающий новую камеру. Манипуляторы водили по его мокрой шерстке губками и зондами. Ножки козленка коснулись мягкой подстилки, держатели разжались. Животное пошатнулось, завалилось на бок, но механические руки придержали его. Козленок неуверенно привстал.

Сквозь заслонку донесся жалобный дребезжащий писк. Сбоку вынырнул шланг с соской, ткнулся зверьку в губы. Козленок помотал мордочкой, поймал соску. Манипуляторы уже опускали на пол инкубатора его брата. Дофия сама восторженно пискнула.