Свободное владение Фарнхэма - Роберт Хайнлайн

Серебряные доллары по-прежнему были скручены в колбаски по 100 долларов в каждой, как в свое время сделал Хью. Весили они довольно много и (если надеяться, что прыжок во времени окажется удачным) Хью был рад, что за время одиночного заключения он сбросил лишний вес, накопленный в бытность его Главным Исследователем. Однако, для покрытия разницы в весе, потребовалось всего около трехсот долларов да еще пуля и несколько клочков фольги.

– С позволения Их Милости, покорный слуга считает, что подопытных следует незамедлительно поместить в контейнер.

– Исполняй! Не трать понапрасну наше время!

Приволокли контейнер. Он представлял собой металлический ящик, гладкий снаружи, пустой внутри, без каких-либо выступающих частей. Высота его едва позволяла Хью стоять, выпрямившись, а места в нем было ровно столько, сколько требовалось всем четверым, и даже немного меньше. Хью забрался внутрь первым, помог забраться Барбаре, затем им передали детей и Хьюги тут же начал плакать и толкать братишку.

Понс выглядел расстроенным.

– Прислуга избаловала детишек. Хью, я решил не присутствовать при отправлении, я очень устал. Прощайте, вы оба – и счастливо добраться. Из вас никогда не получились бы верные слуги. Но мне будет очень не хватать наших партий в бридж. Барба, нужно серьезно заняться воспитанием малышей. Только смотри, не запугай их вконец. Они – хорошие мальчишки. – Он повернулся и быстро вышел.

Крышку закрыли и заперли. Теперь они были одни. Хью тут же воспользовался этим преимуществом, чтобы поцеловать жену. Поцелуй вышел довольно неуклюжим, потому что они оба держали в руках по ребенку.

– Теперь мне все равно, что с нами будет, – сказала Барбара, как только рот ее освободился. – Именно этого мне больше всего и не хватало. Ой, милый, Джо опять мокрый. А как там Хьюги?

– Они единодушны. Хьюги тоже мокрый. Но ты ведь кажется, только что сказала, что тебе теперь все равно.

– Мне-то да, но попробуй объясни это детям. Сейчас я бы с радостью отдала один из этих свертков с долларами за десяток новых пеленок.

– Дорогая, а тебе никогда не приходило в голову, что человечество по крайней мере миллион лет прекрасно обходилось без пеленок? А нам, возможно, предстоит обходиться без них не больше часа. Так что, давай не будем о них думать.

– Да нет, я только хотела сказать… Послушай! Кажется они передвигают нас.

– Сядь на пол и упрись ногами в стенку. Пока дети еще целы. Так что ты говоришь?

– Я просто хотела сказать, дорогой, что меня вовсе не волнуют пеленки. Меня вообще ничто не волнует теперь, когда ты со мной. Но если нам все же не суждено погибнуть – если эта штука сработает – то я хотела бы быть практичной. А что может быть практичнее пеленок?

– Поцелуи, например. Любовь.

– Да, конечно. Но они все равно приводят к пеленкам. Милый, а ты не мог бы переложить Хьюги в другую руку, а этой обнять меня? Ой, они снова нас куда-то двигают. Хью, как по-твоему, этот аппарат сработает? Или мы просто внезапно умрем? Ладно, путешествие в будущее я еще как-то могу себе представить – во всяком случае мы совершили его. Но никак не могу представить себе путешествие в прошлое. Я имею в виду, что прошлое ведь уже было. Ведь правильно? Разве не так?

– В принципе, да. Но ты по-моему, неправильно сформулировала. Я понимаю это так, что парадоксов времени не существует, их просто не может быть. Если нам удастся совершить этот прыжок во времени, то, значит, мы его уже совершили. Вот что произошло. А если аппарат не сработает, то потому, что этого не случилось.

– Но ведь этого еще не случилось. Следовательно, ты утверждаешь, что поскольку этого не произошло, то и не могло произойти. Я то же самое и говорила.

– Нет, нет. Мы ведь не знаем, случилось это уже или еще нет. Если случилось, то все будет в порядке. А если нет, то – нет.

– Дорогой, я совсем запуталась.

– Не беспокойся. «Персты, перо держащие, выводят букву, и только выведя ее, свой продолжают труд» – и о том, как обстоит дело, мы узнаем только после всего. Мне кажется, нас выводят на финишную прямую. Мы больше не покачиваемся и чувствуется только легчайшая вибрация. Если они собираются отправлять нас оттуда, откуда я думаю, то есть из графства Джеймс, то нам можно ни о чем не беспокоиться еще примерно с час. – Он обнял ее покрепче. – Поэтому, давай хоть этот час побудем счастливы.

Она подхватила:

– Так ведь я о том и толкую. Любимый, мы с тобой столько перенесли, что сейчас я уже ни о чем не беспокоюсь. Если нам отведен всего лишь час, я буду наслаждаться каждой его секундой. Если нам отведено сорок лет, я буду наслаждаться каждой секундой этих лет. Но только если мы будем вместе. А если нас разлучат, то мне не нужно никаких отсрочек. Но, как бы то ни было, пока мы вместе. И пребудем вместе до самого конца.

– Да, до самого конца.

Она счастливо вздохнула, перепеленала мокрого спящего младенца, уткнулась в плечо мужу и прошептала:

– У меня такое чувство, что это снова наш самый первый день. Я имею в виду убежище. Там было так же тесно, и даже еще жарче – и никогда еще я не была так счастлива. И мы тогда тоже не знали, доживем мы до следующего дня, или нет. В ту ночь.

– По крайней мере, не надеялись. Иначе сейчас у нас бы не было близнецов. – В таком случае, я даже рада, что мы собирались погибнуть. Хью, а ведь здесь места не меньше, чем было тогда у нас в распоряжении, а?

– Женщина, ты просто ненасытна в своей похоти. Мы можем шокировать мальчиков. – Мне, по крайней мере, не кажется, что один раз больше чем за год это ненасытность. А мальчикам еще слишком мало лет, чтобы их можно было чем-то шокировать. О, милый, ну давай! Ты же сам сказал, что возможно через час нас не станет.

– Да, это вполне возможно, и в твоих словах есть большая доля правды и теоретически я полностью «за». Но ребятишки здорово мешают, да, к тому же, на самом деле здесь не так много места, и даже если бы здесь не толпилась мокрая малышня, я совершенно не представляю, как это механически возможно. Это будет не акт, а прямо какой-то тессеракт.

– Что ж… наверное, ты прав. Действительно, расположиться здесь негде. Мы можем раздавить малышей. Но если нам все-таки предстоит погибнуть, то это будет просто стыдно.

– Я отказываюсь допускать, что нам предстоит погибнуть. И больше я никогда, даже на словах, не сделаю такого упущения. Все мои планы строятся на том, что мы останемся в живых. Жизнь продолжается. Что бы там ни было – жизнь продолжается.

– Согласна! Семь без козырей!

– Так-то лучше.

– Удваиваю. И еще раз удваиваю. Хью, как только мальчики подрастут настолько, что смогут удержать в руке тринадцать карт, мы начинаем учить их играть в бридж. Тогда у нас будет своя семейная четверка.

– Согласен. А если они не смогут научиться, мы оскопим их и попробуем снова.

– Не произноси при мне больше этого слова.