Мышеловка для бабочек - Алексей Мальцев

А как запеленговал рантепс – целая история! Поначалу чуть не проболтался Юрковскому, что, дескать, на вокзале чемоданчик, в камере хранения. Вот радости-то было бы у докторишки! Пришлось изобразить больного диареей – Бронислав, кажется, что-то заподозрил.

Но уже было всё до лампочки: рантепс манил, магнитил его, словно запах валерианки – кошачье племя. Однако как получить чудо-чемоданчик, когда тот в камере хранения, а у тебя нет жетона? Но и тут счастье улыбнулось.

Газетчица! Каким ветром её на вокзал занесло, неизвестно, но у неё был жетон. Забрать же чемодан не представляло труда. Правда, газетчица организовала погоню. Пришлось поторопиться.

Что может быть лучше, чем стартануть с крыши, оставив позади одурманенных и ослеплённых болванов?! Над огнями большого города, над суетой улиц и дворов взмыть так, как бывало только в детских снах.

Всё, домой!.. Сделав, что было запланировано. С чувством выполненного долга, как говорилось в застойные советские времена. Скорей бы.

Правда, в спешке не успел взглянуть на запас катализатора. Когда летел сюда, его было более чем достаточно, а сейчас не успел. Левый глаз ничего не видел, а датчик индикатора катализатора находился как раз слева.

То, что реагента недостаточно, Бедолага понял, когда мчался над ипподромом. Он словно завис над скачками. Сначала завис, потом начал падать. Гадёныш Жидель! Опростал закрома!!!

«Терминатор» никак не мог повлиять на процесс, пикировал прямо на лошадей и всадников. Он падал, а перед глазами проносилась вся жизнь. Боже, как он проклинал себя за то, что решился на этот полёт.

Это ж надо: уцелеть после Мышеловки и оказаться на высоте без катализатора! Кому сказать – никто не поверит. Эх, если бы не слепой левый глаз! Он обязательно увидел бы недостаток катализатора!

Топот копыт всё ближе, блестящие лошадиные холки, пыль, крики, гул… Сейчас все увидят его в кольцах, ещё секунда и… Он без труда определил, что проходят скачки с препятствиями, типичный стипль-чез. Когда-то даже делал ставки, участвовал в тотализаторе.

А сейчас мог реально угодить в био-мутационный коллапс, поскольку его понесло вспять, лошади летели слишком быстро. Они его догонят, когда он упадёт. Наверняка догонят!

Топот копыт и рёв трибун мешал сосредоточиться. В мозгу стучало: «догонят – не догонят». Если он материализуется «до того», как его настигнет табун, вполне может быть, что животные рефлекторно отвернут, отскочат в сторону, да и жокеи должны среагировать. Если же материализация запоздает, тогда – всё, кранты.

Сольются воедино, станут одним целым.

Неожиданно одна из лошадей во время преодоления барьера всхрапнула, загорелась серебристым светом, послышалось судорожное ржанье. Кто споткнулся первым – никто не заметил. Кто-то успел отвернуть… Кто-то нет.

Когда улеглась пыль, зрители смогли рассмотреть то, чего не в состоянии были придумать даже голливудские мастера компьютерной графики. И жокей, и лошадь лежали, агонизируя. Подобно сиамским близнецам, они невероятным образом срослись во время скачки. Из лошадиного крупа торчали ноги и половина обнажённого мужского торса в серебристых кольцах, шея и руки переходили во всадника и пронзали его насквозь. Мёртвая вторая голова с искажённым жуткой гримасой лицом странным образом выросла между лопаток жокея… Всех троих было не разъять.

Подбежавшие к «мутантам» работники ипподрома хватались за головы и мчались прочь. Поднялся нечеловеческий рёв, все стали спешно покидать трибуны. Кто-то стремился подбежать поближе, а кто-то наоборот – спешил покинуть ипподром. Многие осеняли себя крестным знамением.

Как могло произойти такое с человеком и животным, обычное воображение объяснить не могло.