Отмели космоса - Антон Якушев

Настроение безнадёжно испорчено, и посему было решено выпить, наплевав на последствия химиотерапии. Заказ, недолгое ожидание, холод пивной кружки. И когда до первого глотка оставалось лишь одно усилие руки, дверь в бар открылась. Я с удивлением воззрился на неё – посетители сюда, кроме нас, захаживали редко, сейчас мы вообще были одни в баре.

Тем временем в открывшуюся дверь зашёл какой-то оборванец, за ним второй, третий, пятый, десятый. На тринадцатом я сбился. Бармен сначала покричал на них, а потом просто свалил, прихватив кассу и закрыв за собой служебную дверь. «Посетители» выстроились у противоположной стены и один из них, сделав шаг вперёд, хотел что-то сказать, одновременно потянувшись за пазуху.

Гнидой оказался самым сообразительным из нас и пристрелил этого активиста ещё до того, как он что-либо успел сказать или сделать. Началась пальба, но велась она только в одну сторону – у оборванцев оружия не было, поэтому им оставалось только орать, умирать и пытаться выбежать обратно. В результате все местные, кроме двух слинявших, оказались на полу. У них не было и шанса – промазать с такого расстояния было невозможно, хотя Доржи всё же умудрился пару раз это сделать. Под визги и хрипы умирающих неестественной смертью людей мы ломанулись к служебной двери, бесцеремонно вышибленной Гнидым.

Я, огорчённый произошедшим до самой глубины души, сделал прощальный глоток пива, перезарядил 14-миллиметровый – из сферошлетта по этому сброду стрелять было слишком дорого – и поспешил за командой. В служебном помещении персонал уже лежал на полу, а Гнидой на пару с Доржи обчищали кассу.

Это не заняло много времени, и вскоре мы уже выбегали наружу. Как только наша четвёрка оказалась на улице, нас увидел очередной оборванец, после чего громко заорал. И тут отовсюду начали вылезать местные с явно недобрыми намерениями. О наличии этих самых намерений свидетельствовали стальные прутья, трубы, палки, цепи и другие не вполне дружелюбные вещи, зажатые в чёрных чешуйчатых руках. Но вот огнестрела у них не было, и первые же наши выстрелы заставили погромщиков разбежаться.

Перебежками мы покинули улицы и рванули во дворы. Время было позднее, улицы пустынны, любой встречный был потенциальным врагом, поэтому мы иногда постреливали по прохожим, которые даже без поправки на происходящее выглядели подозрительно. Преодолев несколько сотен метров, мы остановились перевести дух. Как только я прислонился к стене одного из зданий и начал восстанавливать ровное дыхание, на меня попыталась нагадить какая-то псина. Я отогнал её и обратился к Гнидому:

– Что теперь? Куда?

Из-за угла дома высунулась чья-то голова. Доржи выстрелил, но промазал. Голова скрылась. Послышались гневные крики.

– Береги патроны! Говнюков тут до черта! Доржи, предупреди Бубнова. И свяжись с Пакс! За мной! – проорал Гнидой и, не тратя времени на подробные объяснения, двинулся трусцой в сторону нашего расположения, где в одной из, надеюсь, запертых комнат сидела Пакс и даже не подозревала, что нас хотят поднять на вилы.

Мы побежали за ним. Это были очень напряжённые полчаса – петляя, меняя направления, пытаясь двигаться непредсказуемо, мы уходили от толпы, которая сформировалась вне нашего поля зрения, но была хорошо слышна. Во время пересечения одного из особо крупных дворов она, видимо как-то срезав, нагнала нас. Несколько десятков людей, вооружённых чем попало, жаждали крови. Мы постреляли по ним, но в этот раз местные не стали испуганно разбегаться, а наоборот, ломанулись к нам. Осознавая, что патронов в магазинах на всех не хватит, мы с новыми силами припустили по пыльным улицам. Иногда из-за углов и поворотов на нас выскакивали местные, но все попытки навредить нам оборачивались смертью для них самих.

Пару раз в нас даже пытались палить, но уродцы стреляли хуже, чем бегали. Значительно оторвавшись от толпы, мы всё-таки добрались до расположения.

– Пакс не отвечает! – выдавливает из себя Доржи, безуспешно пытаясь нормализовать сбитое дыхание.

Мы взбежали по лестнице наверх. Вот наши комнаты. Разделяемся, проверяем. Вот матрас, который купил ей Доржи, вот оставленный Пакс мусор.

– Пусто! – кричу я, не забывая захватить свои пожитки, и перевешивая на пояс последние две гранаты.

– Пусто! – кричат все остальные.

Следов борьбы нет, грязи на полу больше не стало – местных тут не было. Так куда она подевалась?

– Уходим к гаражу! – Гнидой сплёвывает и идёт к лестнице.

– А как же Пакс? – голос Доржи звучит как-то растерянно.

– Как-то, – коротко отвечает Гнидой и спускается вниз, попутно стреляя из автолазера по немногочисленным оборванцам, забежавшим за нами в дом.

Мы успели уйти до того, как толпа захлестнула двор. Гаражное скопище было рядом – это и хорошо, и плохо. Хорошо потому, что уже через две минуты мы были у цели. Плохо по той причине, что толпа не успела потерять наш след.

Открываем гараж, залетаем внутрь авто, Гнидой за рулём яростно вертит ключ в замке зажигания.

– Заводись сейчас же! Заводись, мать твою!

Глупо было требовать такого от машины, в которую прилетело столько путь и которая перевернулась столько раз. Толпа тем временем приближалась.

– Конечно, разве могло быть иначе, а, Судьба? Пора бы уже разнообразить свои бородатые шутки, старая ты ведьма! – бормочу я себе под нос, сжимая вспотевшей ладонью рукоять пистолета.

И Судьба услышала меня. Из толпы в нас прилетела стрела. Судя по тому, что в выполняющем роль лобового стекла самопальном безобразии появилось отверстие, выпущена она была далеко не из доиндустриального лука.

– А-а-а! – заорал Доржи, мимо уха которого пролетела стрела.

– Да! – взревел Гнидой вместе с мотором.

Он тут же газанул и поехал прямо на местных. Толпа инстинкт самосохранения не потеряла и ломанулась в разные стороны. Не все сделали это достаточно быстро, и под колёсами захрустела кератиновая чешуя напополам с костями. Машину попытались нагнать и облепить пока она замедлилась из-за тел под колёсами, но несколько выстрелов ослабили у местных желание продолжать портить чужую собственность. Впрочем, какой-то одарённый в физическом плане деятель с арматурой смог запрыгнуть на крышу и разбить к чертям сегмент лобового стекла. Через эту же самую крышу Двадцатка накормила его свинцом, после чего он ничком рухнул в кузов.

Вместе с незапланированным пассажиром, затихшим позади, мы вырулили на улицы города и рванули в сторону корабля. Бубнов был предупреждён и, я уверен, уже готовился. Главный вопрос – взлетит ли корабль, вдруг эти ремонтники его вообще на гайки раскрутили. Были и другие вопросы, например, как это агрессивное стадо вообще сумело организовать погоню?

За нами, кроме бегущей и явно отстающей от пикапа оравы, ехали карикатурно-уморительные средства передвижения. Быстрее всех организовались владельцы велосипедов, самокатов и другого подобного транспорта, судя по нелепости вида, местного производства.