Мастер Миража - Елена Долгова

Дорога близ Мемфиса охраняется. Двое закутанных «кукол» в форме пси-жандармерии тормозят фургон.

– Пси-патруль. Вылезайте, проверка.

Водитель снимает темные очки, стаскивает меховую шапочку с длинным козырьком и равнодушно подставляет свои виски под детектор.

– Все чисто.

Младший жандарм тем временем заглядывает в кузов машины.

– Эй, Аварт! Здесь притулился заяц.

– Не понял?

– Этот парень вез незаконного пассажира.

– Отлично. Проверь заодно и пассажира.

Цилиан хладнокровно выдерживает проверку, раздосадованный жандарм длинно сплевывает в чистую пелену придорожного снега.

– Этот недоумок в норме. А все же предъявите свой конфедеральный жетон, свободный гражданин.

– Я его потерял.

На широком лице жандарма появляется понимающая ухмылка. Он тянется к уникому, собираясь ввести в Систему приметы беглеца.

«Сейчас или никогда». Цилиан разворачивается и бьет младшего жандарма каблуком в грудь. Тот падает молча и лишь на земле издает короткий всхлип, пытаясь нащупать под одеждой быстро растущее мокрое пятно. Его товарищ, словно бы медленно-медленно, а на самом деле очень быстро вскидывает излучатель, готовясь поразить обоих – и Цилиана, и водителя. Тэн, сбивая прицел, уходит в сторону, и опустевшая обочина дороги вмиг вскипает от выстрела – кудряво пенится пластик поребрика, испаряется растаявший от нестерпимого жара снег. Ошеломленный Аварт ведет ствол следом за мелькнувшей фигурой противника. Цилиан не ждет, он перекатывается, прячась за колесом фургона. Здесь, рядом с протектором, в чистой лужице воды, блестит увесистая гайка. Бывший инспектор Пирамиды поднимает ее и швыряет в Аварта – в верхний край виска, чуть пониже сдвинувшегося обруча пси-защиты. Жандарм валится ничком, с грохотом роняя излучатель…

* * *

Шокированный водитель (глаза в пол-лица) с гадливым интересом окинул взглядом победителя Цилиана.

– Ты кто такой – мутант драный?

– Нет. Вы сами видели тесты.

– Шпион принцепса, что ли? Иллирианец?

– Холера вас подери! Нет, конечно, какой из меня шпион? Я служил только Каленусии. Подвезете до города?

– Иди туда сам. Пошел вон, мне не нужны чужие проблемы – своих хватает.

– Вы что – не понимаете? Они были вне себя, вас собирались убить за компанию. Я минуту назад спас вашу жизнь.

– Проваливай! Проваливай, псих ненормальный, убийца! Засунь это драгоценное спасение себе в самую задницу. Все беды от таких, как ты, – от полоумных бродяг и нигилистов.

– Погодите…

– А теперь мой фургон арестуют до выяснения! Эти ящики с ананасовым компотом ждут не дождутся в «Белой мартышке», а они застрянут в жандармском управлении минимум на неделю, кто будет оплачивать убыток?!

От злости щеки усатого водителя приняли иссиня-пунцовый оттенок, он вцепился в отвороты потрепанной куртки бывшего инспектора Пирамиды и принялся трясти его, выкрикивая Цилиану в лицо:

– Кто? Кто будет? Кто?

– Цертус.

– Чего-чего?!

«Великая Пустота. Он меня не пускает. А время дорого, оно разлетается, как невесомая золотая пыль, и пошел последний отсчет».

Тэн Цилиан одним движением высвободил плечо и обманчиво несильно ткнул усатого под ложечку – тот скорчился, осел и надолго потерял интерес к событиям.

Цилиан вернулся к младшему жандарму (этот слабо стонал) и забрал излучатель с полным зарядом. Потом нагнулся к неподвижному Аварту.

«Боги прошлого и Разум будущего. А ведь я, кажется, убил его». Он тронул запорошенные мелким снежком волосы убитого – и там, под кожей виска, прощупалось плоское тельце чипа. Вокруг уже расплывался багровым тугой кровоподтек.

«Вот оно что. У него был электронный трансплантат. Я случайно разбил схему ударом гайки. Прости, парень, я не хотел, так получилось – это Цертус. Это только Цертус».

Цилиан подобрал второй излучатель, рассовал оружие по карманам, обруч пси-защиты не тронул, подумав, обшарил карманы жандармской униформы. Денег почти не оказалось, зато за пазухой у мертвого Аварта нашлась электронная карточка и упакованный в гибкий пластик портрет трехлетнего ребенка. Тэн оставил карточку себе, а изображение засунул обратно, во внутренний карман чужой куртки.

Вдали высверкнуло – огонек напоминал тревожную мигалку жандармерии. Цилиан оценил ситуацию и отодвинулся в тень фургона. «Поздно. Здесь не обошлось без ментального слежения за дорогой – я упустил из виду такую возможность. Мне некуда бежать, они перекроют шоссе, фургон не пройдет, вокруг голое поле – там не спрятаться, все простреливается насквозь. Можно еще уповать на чудо, но за последние недели я исчерпал свой лимит на чудеса. Сейчас они подъедут и пристрелят меня за неподчинение аресту. В сущности, это правильно. А драться я непременно буду, потому что меня нестерпимо тянет это сделать».

Полицейские кары неслись по шоссе с заунывным ревом, Цилиан ушел в тень колеса, надеясь, что первые выстрелы придутся по кабине. Машины притормозили, полукольцом окружая место трагедии – холмики уже присыпанных снежной крупой тел, застывший в неподвижности фургон, разбросанные вещи.

– Что там по пси-детектору? – спросил незнакомый, хриплый на ветру голос.

– Трое живых, один мертвый. Этот парень кого-то замочил.

Тэн немного высунулся, в тот же миг веер пуль стегнул кузов машины, побежало лучистыми трещинами лобовое стекло, «потекли», оседая, пробитые выстрелами колеса. Бывший инспектор прицелился из излучателя, выбрав чью-то голову в пси-шлеме, чуть придавил, но не довел спуск до конца. Тонкая, как волос, грань еще отделяла его от порыва, за которым начиналось сумасшествие отчаяния. Он переместил ствол и выпустил заряд под ноги полицейским – заснеженный асфальт треснул, взвилось облачко пара, противники мячиками скакнули в стороны.

– Мать Разума! Он еще и отстреливается. Того и гляди убьет заложников.

Ответный огонь пришелся в корпус машины. Не задетый Цилиан перекатился поближе к придорожной канаве, уходя из-под огня. На той стороне не спешили высовываться, должно быть, не желали рисковать.

– Эй, парень! Ты не местный или идиот? Бросай оружие, выходи, руки за голову!

– Кто со мною говорит? – спросил Цилиан, порывом сухого холодного ветра голос его отнесло в сторону, но враг, кажется расслышал правильно.

– Торрес, уголовная полиция Мемфиса. Мы не пси-жандармерия, если тебе это так интересно. Ты псионик?

– Нет.

– Тогда лучше выйди подобру-поздорову. Кстати, оставь мысли о смерти героем, у нас отличный снайпер, ты и задеть-то никого не успеешь.