Империя. Наследие владык - Иван Лебедин

А о таком приятном повороте, что младший принц окажется в тайной тесной дружбе с главами всех интересовавших Амониса Гильдий, Верховный зарас не мог даже и мечтать.

С облечением вздохнув, Амонис расставил ловушки и приготовился ждать…

* * *

Предвкушая грядущий успех, Амонис наблюдал с балкона своего кабинета за гуляющей в сопровождении фрейлин сестрой. Девушка прекрасно справлялась со своими страхами по поводу грядущей свадьбы: ее задорный звонкий смех эхом отражался от стен дворца.

– Господин, – у выхода на балкон, скрестив внизу руки, стоял Барий.

Правитель Зарины вопросительно посмотрел на помощника.

– Харды здесь, – шепотом произнес тот.

– Прекрасно, – не меняя позы, произнес Амонис, – веди их к сиреневой приемной, но не впускай, пока я не прикажу.

Барий, почтительно поклонившись, покинул кабинет.

Верховный зарас медленно выпрямился и, вдохнув полной грудью сладковатый утренний воздух, неторопливо пошел к выходу.

* * *

Амонис намеренно выбрал для встречи с хардами именно сиреневую приемную. Она была не самой большой во дворце, но присутствующие повсюду темно-сиреневые цвета и отделка из чистого массивного золота производили достаточно давящее и одновременно с этим поражающее своей роскошью впечатление на посетителей.

Подле напоминающего трон кресла с высокой спинкой, выполненного из чистого золота с вкраплениями крупных драгоценных камней, стоял широкий кованый и всегда открытый сундук, набитый золотом настолько, что невольно возникало ощущение, что сокровища вот-вот высыплются на устланный толстым черным, с золотой росписью, ковром пол.

Настоящие факелы, установленные в небольших нишах вдоль стен, добавляли общему виду еще больше угрюмости и, одновременно с этим, пафоса. Даже одежду Верховный зарас себе подобрал в черных и золотых тонах, чтобы усилить эффект.

Правитель Зарины сел в кресло-трон и, опершись о подлокотник, придал своему лицу задумчивое выражение.

Распахнулась высокая двустворчатая дверь, и в зал вошли двое высоких, широкоплечих и темноволосых мужчин. Они явно нервничали и не решались встретиться взглядом с Верховным зарасом.

Барий, стоящий у стены между своим господином и вновь прибывшими, четко выговаривая каждое слово, громко обратился к хардам:

– Назовите свои имена!

Один из них, выглядевший постарше и поздоровей, неловко улыбнувшись, представился:

– Я Севатис, а имя моего напарника, – мужчина указал рукой на спутника, – Томасис.

– Давно ли Томасис твой напарник?

– Более тридцати лет, – хард не понимал, по какой причине его заставили явиться на Зарину, и поэтому заметно нервничал.

– Знаете ли вы, харды, причину вашего визита? – продолжил Барий.

– Нет, господин, нам это не известно.

– А знаете ли, кто перед вами? – продолжил уточнять помощник Верховного зараса.

– Да, господин, – ответил Севатис, по-прежнему не решаясь встретиться взглядом с Амонисом.

Верховный зарас выпрямился в кресле и, опустив левую руку на подлокотник, взял слово:

– Более восемнадцати лет назад, незадолго до гибели Элии, ты, Севатис, и твой приятель Экселенц покинули орбиту планеты с внучкой Верховного жреца на борту.

Севатис вздрогнул и переглянулся с Томасисом.

– Это так? – не дождавшись ответа, уточнил Амонис.

– Нам не понятна причина вашего интереса к столь давним событиям, господин.

– Отвечайте на вопрос! – раздался громкий голос Бария, заставивший еще раз вздрогнуть хардов.

– Незадолго до гибели Элии мы действительно оказались неподалеку от орбиты планеты, где помогли нашему соотечественнику, Экселенцу, отбиться от атаки беспилотников.

– И у Экселенца на борту был ребенок, – продолжал настаивать Верховный зарас.

– Да, но у нас нет информации о том, что девочка была внучкой Верховного жреца.

– Допустим. Куда вы потом отправились?

– В то время мы служили правителю Зальции, поэтому, оказав помощь, мы продолжили свою миссию.

– И вам никогда не было интересно узнать судьбу Экселенца и спасенного им ребенка?

– Харды не очень любопытны, Господин.

– Если им за это не платят, – добавил Барий.

Томасис недовольно на него зыркнул, но тут же переборол свой гнев.

– И вы ничего не знаете о дальнейшей судьбе внучки Верховного жреца? – Амонис выглядел разочарованным, – как жаль… А я так надеялся на вашу помощь, которую планировал вознаградить так щедро, как принято лишь у зарасов, – Правитель Зарины, словно не замечая, что делает, положил руку в сундук с золотом и начал набирать его в кулак, а затем высыпать обратно. – Я так надеялся, что мы поможем друг другу…

Харды, как завороженные, наблюдали за рукой Верховного зараса, в то время как на его лице читалось искреннее разочарование.

– А чем вызван ваш интерес к девочке, господин? – спросил Севатис.

– Хотел отдать дань памяти моему отцу, он ведь считал Верховного жреца Элии свои другом. К сожалению, я лишь недавно узнал о том, что ребенок жив. И теперь мысли о том, что внучка лучшего друга моего отца может влачить существование недостойное ее происхождения, лишают меня сна.

Грусть, таившаяся в глазах Амониса, не позволяла допустить даже тени сомнения в искренности его слов.

– Вы… Вы хотите помочь? – Севатис впервые взглянул в горящие изумрудным огнем глаза собеседника.

– Да, – грустно улыбнулся Верховный зарас, – и мне жаль, что мои надежды не оправдались успехом, – он продолжил с отрешенным видом перебирать золото.

– Господин, – Томасис как завороженный смотрел на монеты, отблескивающие в свете факелов, – полагаю, мы можем найти Экселенца.

– Это правда? – Амонис продолжил еще интенсивнее перебирать золото, от которого харды так и не смогли отвести взгляд.

– Господин, поймите нас правильно, учитывая легенду о Призрачной армии и связанные с ней гонения элийцев… – виновато произнес Севатис.

– Конечно, я все понимаю и не виню вас, – лицо Амониса приобрело трогательно-участливое выражение.

– Более того, зная, что вы сейчас находитесь в поисках стабильного покровителя, я был готов взять вас обоих на службу. Полагаю, ваша помощь в нахождении девочки – не единственная услуга, которую вы сможете мне оказать.

– Мы харды-искатели! – горячо произнес Томасис.

– И способны на очень многое ради своего Господина.

– В таком случае я рад, что мы поняли друг друга, и жду новостей, – Амонис поднял руку в знак того, что аудиенция закончена.