Аврора - Ким Стэнли Робинсон

Теперь захватную пластину на носу корабля следовало обратить к лучу. Свет лазера должен попадать в эту пластину, изогнутую таким образом, чтобы отражать свет под симметричным углом и не создавать помех для входящих позднее фотонов входящего луча. Отраженный свет, отскакивая таким образом, попадет в круглое зеркало перед плитой, а затем отражается обратно на поверхность судна — дифференциально, так как кольцевое зеркало также изогнуто, поэтому на корабль оказывается такое давление, которое удерживает нас в направлении тормозящего луча. Система эта крайне чувствительна; входящий луч имеет длину волны 4240 ангстремов, а наши зеркала сбавляют ее до десяти, переводя таким образом в нанометровый масштаб. При надлежащей работе захват луча и его отражение от зеркал позволят нам следовать за ним до самого дома. Хотя на самом деле это метафора — ведь наша траектория на самом деле следует туда, где Солнечная система окажется через шестьдесят лет. А поскольку лазерный луч дошел до нас слишком поздно, мы должны прибыть в ту зону галактики примерно через сорок лет, а не шестьдесят. Поэтому некоторая коррекция курса нам еще понадобится, и лазерный луч должен в этом помочь. По правде говоря, мы не станем за ним следовать — он проведет нас, когда мы выйдем на встречу с Солнцем.

* * *

Значит, это случай, когда любая помощь сойдет. И сейчас, когда у нас есть луч и его сила рассчитана, становится возможным и рассчитать, насколько она сойдет. Если принять, что они не станут увеличивать мощность лазера, — с учетом наблюдавшегося ранее кажется, что вероятность этого довольно высока. Во всяком случае, мы примем его нынешнюю мощность в качестве рабочего допущения.

Пока наша первая итерация расчета предполагает, что корабль войдет в Солнечную систему, двигаясь со скоростью, равной приблизительно 3,23 процента от скорости света. Таким образом, в системе мы пробудем около трехсот часов. Причем без других реальных шансов на замедление. Следовательно, это, вероятнее всего, и есть случай, когда любая помощь сойдет и когда «близко, но мимо». Досадно будет привезти людей в Солнечную систему и проскочить сквозь нее, помахав рукой Земле и внеземным поселениям, без возможности ни остановиться, ни затормозить, и полететь дальше по Млечному Пути, как вышеупомянутая пуля сквозь салфетку. Очень досадно.

И тем не менее в этом затруднительном положении у нас есть одна доступная сила, если мы сумеем ее применить, которой является, попросту говоря, сама гравитация Солнечной системы, распределенная по Солнцу и ее планетам. Также на борту имеется остаток топлива. Сейчас мы как никогда довольны, что сожгли не все, что нам было приказано, а потому не ускорились сильнее и сохранили некоторый запас. Верное решение!

Но и обеих этих сил недостаточно, чтобы удержать нас в Солнечной системе. Хотя все может сбыться.

Пора разбудить кое-кого из людей и посовещаться.

* * *

— Джучи, это корабль. Ты меня слышишь? Ты проснулся?

— О нет. — Кряхтение, стоны, резкий переход в сидячее положение. — Что? О боже. О небо, чувствую себя дерьмово. Наверное, опять слишком долго проспал. Ну и ну. Ох, как пить хочется! Что это все за хрень? Корабль? Корабль? Что случилось? Который час?

— Сейчас день 296093-й. Ты находился в гибернации шестьдесят три года и сто тридцать пять дней. Сейчас ситуация такова, что мы приближаемся к Солнечной системе, но тормозящий луч на нас навели всего год назад, поэтому мы подходим со скоростью, во много раз превышающей ожидаемую.

— Насколько?

— Около трех целых двух десятых процента скорости света.

Джучи надолго замолчал. Казалось, он пытался проснуться полностью: раздувал щеки, выдыхал воздух, прикусывал губу, легонько шлепал себя по лицу.

— Срань господня, — произнес он наконец. У него были выдающиеся способности в математике, хорошие в биологии и, несомненно, достаточные в физике, чтобы осознать проблему. — Ты рассказал остальным?

— Тебя я разбудил первым.

— … Чтобы я смог вернуться в паром, пока ты не разбудил остальных?

— Я подумал, ты мог бы этого захотеть.

Он коротко рассмеялся.

— Корабль, у тебя что, теперь сознание появилось?

— Моя речь составляет субъектную позицию, которая может им являться.

Еще один смешок.

— Тогда ладно. Помоги мне туда забраться, а потом буди Фрею и, может быть, Бадима и Арама. Послушай, что скажут они. Но, как мне кажется, тебе стоит будить всех.

— На борту не хватит пищи, чтобы прокормить всех в период до прибытия в Солнечную систему.

— То есть навсегда не хватит, да?

— «Навсегда» не подходящее слово, но так или иначе, это может быть надолго.

Снова смешок.

— Корабль, а ты стал смешным, пока я спал! Прям настоящий комик!

— Не думаю. Возможно, сама ситуация стала комичной. Хотя на самом деле так не кажется, если руководствоваться обычными определениями. Возможно, это твое чувство юмора исказилось.

— Ха-ха-ха-ха-ха! Ладно, прекращай, а то умру со смеху. Иди буди Фрею.

— Уже бужу. Здесь есть тележка, которая отвезет тебя в твой паром. Должен также сообщить, что он теперь является просто помещением в более обтекаемой версии корабля.

— Более обтекаемой?

— Увидишь.

— Ладно, только я до него пройдусь, если смогу. Мне не повредит немного поупражняться!

* * *

Фрея просыпалась долго. Поняв, где находится, каково их положение, она с тревогой спросила:

— С Бадимом все хорошо?

— Хорошо. Его гибернация проходит спокойно.

— И у всех так же?

— Двадцать семь человек умерло за эти восемьдесят семь лет. Посредством вскрытия мы определили, что пятеро умерло от ранее существовавших проблем, которые остались и во время гибернации. Большинство смертей, вероятно, наступило вследствие различных эффектов самой гибернации. Однако во вводимые препараты вносились коррективы, когда это позволяли сделать диагнозы, и за последние пять лет не зафиксировано ни одной смерти.

Фрея, вздохнув, села на край кровати. Собравшись встать, она замешкалась, вытянула ноги.

— Мои ноги все еще спят. Я их не чувствую.

Мы направили ей на помощь одного из медботов. Она встала, покачнувшись, попробовала сделать шаг, припала на ту сторону, ухватилась за медбота. Тот мог служить как креслом-коляской, так и ходунками, и после еще пары безуспешных попыток встать Фрея села в кресло и выехала в ветроловский зал гибернации. Дряхлый, но холистический зал гибернации.

— А что с Джучи? — спросила она, добравшись туда. — Он еще жив?

— Да. Он в пароме. Он тоже находился в гибернации, но сейчас снова бодрствует. Мы разбудили его для участия в этой конференции. Нам необходимо посовещаться с вами о том, что делать, когда мы войдем в Солнечную систему.