Князь из десантуры - Тимур Максютов

Святополк затравленно посмотрел на Ярилова и завизжал:

– Не перед тобой, холоп, мне ответ держать! Я – Рюрикович, а ты кто? Пусть меня равные судят…

Дмитрий сделал знак – стоявший рядом дюжий сараш ударил предателя под дых, остановив поганую речь.

– Обоих казнить. Сейчас.

Народ радостно завыл, одобряя. Из сарашей и дружинников палачи были никакие, убить обречённых сразу не удалось. Монгол принял смерть молча, а Святополк верещал и выплёвывал страшные проклятия…

Дмитрий побледнел. Стоял, сжав зубы. Дождался, когда беснующаяся толпа немного успокоится, обратился к остальным пленным:

– Вы много зла сотворили, но можете вину искупить. Пойдёте в мою дружину? Война не кончилась ещё. Будет у вас возможность за правое дело сражаться.

Расчёт оказался верным: все святополчане, половцы и многие монголы согласились пойти на службу к князю Добриша – с них сразу сняли верёвки. Хвалили, хлопали по плечу, подносили ковши с брагой.

Тем, кто отказался, отрубили головы тут же.

Побратимы отправились в княжеские палаты, оставив горожан праздновать на площади. И вот теперь тамплиер осуждающе смотрел на Дмитрия, качая головой:

– Дюка королевской крови нельзя убивать вот так, на потеху черни. Это подрывает авторитет власти и веру в её божественное происхождение.

Ярилов не знал, с чего начать. С того, что из-за таких, как Святополк, Русь сначала распалась на десятки враждующих княжеств, а потом покорилась монгольскому игу? Потому что каждый из Рюриковичей думал только о своей заднице, уютно устроившейся на княжеском престоле – маленьком, зато своём. Или с того, что нельзя было позволить Святополку говорить опасные, но справедливые слова: у Ярилова действительно права на Добриш сомнительные. Пусть монах и подтвердил торжественно, что Тимофей перед смертью назвал Дмитрия своим сыном – кровь-то от этого княжеской у Ярилова не стала…

Можно подумать, легко далось жестокое решение! Эта картина – умирающего, захлёбывающегося кровью связанного Святополка – навсегда перед глазами. Прогрызла дупло в совести и поселилась там навечно…

Хорь опередил:

– Ты, Анрюха, вроде умный, а дурак. Какой ещё суд ему, поганому предателю? На войне с такими разговор короткий – верёвка длинная. Да и за Тимофея блаженного казнь одна: смертная. Всё верно Дмитрий сделал. Вот и выпьем теперь за него, законного князя Добриша!

Тамплиер промолчал, но со всеми выпил – Дмитрий вздохнул облегчённо.

Бродник мечтательно сказал:

– Теперь заживём! Ты же меня оставишь воеводой, князь? Дом себе справлю, Хасеньку привезу, свадьбу сыграем. Эх, красота!

Внезапно подал голос Азамат:

– Это вряд ли. Надо бежать всем, пока не поздно. И чем дальше, тем лучше. Вся Русь обречена. Может, к венграм? Или в Польшу?

– Ты чего, половец? – вскочил побагровевший Хорь, опрокидывая лавку. – Или тебе успело бревном в башку стукнуть, когда Дмитрий ворота пороховым зельем ломал?

Азамат вздохнул, сказал тихо:

– Сядь, брат. Меня послушай.

И начал рассказывать о посольстве Цырена, о готовящемся совместном походе могучей страны булгар и монгольских темников на Русь. Такой объединённой силе никто противостоять не сможет. Тем более что почти всё русское войско и его военачальники полегли в степи от Калки до Днепра…

А Субэдей с ордой сейчас неспешно идёт к границе, чтобы встретиться там с царём булгар – Габдуллой Чельбиром. Через неделю всё и произойдёт, не позже.

– Им только договориться, как будут добычу делить – кому Суздаль с Новгородом, кому Киев с Галичем. И начнётся. Бежать надо, – сказал Азамат и замолчал.

В гнетущей тишине князь Добриша встал и вышел вон.

* * *

Копья раскачивались, как камыш на ветру. Трещали яркие флажки, звенела сбруя.

Всадники, бросив поводья, дремали в сёдлах – долгий поход утомил. Позвякивали стальные пластины, нашитые на кольчуги, скрипели сёдла с подвешенными саадаками и булатными саблями, кистенями и булавами, круглыми щитами с изображениями храбрых гусей и огнедышащих драконов. Высокие шлемы с личинами украшены лебедиными перьями в честь Госпожи Лебедь, спасшей когда-то легендарного царя Газан-булгара. Яркие цветные плащи – красота!

Гордость булгарского войска, ударный корпус ак-булюк – железные латники Габдуллы, десять тысяч отборных бойцов.

Впереди пылит лёгкая конница, неутомимые башкиры и буртасы – им открывать путь армии и завязывать бой, посылая тучи стрел; им первыми форсировать реки, искать дороги, преследовать разбитого врага.

А позади шагает пехота – свирепые черемисы, луговые и горные. Не знают промаха их луки, не знают пощады их топоры…

И это – только половина армии, а то и треть. Повелит царь Булгара – улугбеки бейликов пришлют новые отряды.

Будет что показать пришельцам из Великой Степи. Пусть монголы знают: достойного союзника они ищут в Великом Булгаре.

Уж как минимум равного.

* * *

Лучина горела неслышно, и только иногда начинала трещать смоляными вкраплениями – тогда горящие капельки срывались и падали крохотными метеорами. Пролетали мгновение – и с шипением умирали в бадье с чёрной водой.

Дмитрий сидел, уперев лоб в кулаки. В сотый раз пытался понять, с какого конца подобраться к загадке – и не мог.

Всё верно. Но почему? Почему ни один из преподавателей в университете не задавался очевидным вопросом? В учебниках и научных трудах этой темы вообще не касались: пришли монголы, разгромили русское войско на Калке, перебили князей. Вдруг бросили готовую добычу, ушли. И никто не замечал отсутствия логики в таком решении.

А ведь летом 1223 года за Русь никто не дал бы и ломаного гроша: защищать её стало некому. Бери и пользуйся, хочешь – грабь и жги, хочешь – устанавливай свою власть. Так почему монголы этого не сделали? Устали от похода? Чушь. Они и не такие расстояния проходили, причём с тяжёлыми боями, а тут и сопротивления-то не намечается. И предательство струсившего Святополка тому доказательством.

Имели недостаточно войска? У них сейчас, после Калки, осталось минимум пятнадцать тысяч всадников. Но наверняка уже больше: половцы и аланы, охотно идущие под знамёна Субэдея и Джэбэ, с лихвой перекроют потери. А на Руси сопротивляться некому. Если только Суздалю и Новгороду, которые от катастрофы на Калке не пострадали.

И теперь выясняется, что монголы готовы на союз с булгарами. Русь обречена. Ещё немного – и исчезнет вообще такое название.

Лучина уронила сразу два огонька, и они помчались навстречу гибели параллельными курсами, наперегонки.

Дмитрия будто вспышкой пронзило: точно! Параллельными.

Вскочил, не в силах сидеть. Схватил ковш, зачерпнул прямо из бадьи. Жадно глотал, проливая на грудь ледяные струи.