Призраки не умеют лгать - Анна Сокол

— Лена, — он с сожалением покачал Гловой, — тебе прочитать лекцию о стабильности пси — вакуума? Одного псионника оно выдержит, двух — нет. Изогнётся и хлестнёт по всем так, что кровь из ушей пойдёт. Специалисты там беспомощны, а блуждающие сильны.

— Лисивин не сможет туда войти?

— Ни он, ни Эми, ни я, — терпеливо объяснял Гош.

Я слушала и очень хотела поверить. Как было бы просто сесть где-нибудь и подождать. Демон придёт, ухмыльнётся, проведёт рукой по коротким волосам, и я забуду обо всем. Заманчиво. И необратимо. Время не вернёшь.

— Лисивин что-то задумал, — я развернулась и пошла обратно, — Можно отследить его перемещения по кад-арту? Где он был сегодня?

— Нет, — парень пошёл рядом, — Это не жучок, погрешность до пятидесяти метров. Илья с утра на службе, хотя…

— Что? — я заставила себя говорить, а не кричать, буду вести себя как сумасшедшая, во мне и будут видеть сумасшедшую.

— Если он перемещался из отдела в отдел, где при входе надо инициировать камень, можно отследить перемещения по службе контроля.

— Давай, — попросила я, — давай отследим.

— Если я это сделаю, ты успокоишься?

— Наверное, — не стала я врать.

Мы спустились на первый этаж, перешли в другое крыло. Люди, снующие во всех направлениях, казались ненастоящими, как рыбки за аквариумным стеклом. Как они могут быть так спокойны и деловиты, как могут носить бумаги, сидеть за жужжащими компьютерами? Обычный офис, тихий и скучный до зевоты, а не грозная контора.

Парень вставил муляж, дверь приветственно пискнула. Отдел фиксирования местоположения кад-артов ничем не выделялся среди других. Стойка регистрации, кабинеты, дородные тётки, лысеющие мужики.

Распечатка передвижений Лисивина была у нас в руках через пять минут. Гош пробежал глазами бумагу, вздохнул и с опаской покосился на меня.

— Его муляж отметился в пяти местах: КПП, оперативный отдел, столовая, хранилище вещдоков, административный отдел. Хочешь пойти посмотреть?

— Нет. Всё неправильно, — я закусила губу, — если Илья устроит покушение на Демона, то получит вместо одного обвинения другое. Его всё равно поймают. То есть смысла убивать нет.

— Ну, слава императору, — Гош картинно стер со лба несуществующий пот.

— Убийство будет замаскировано подо что-то другое, — продолжала рассуждать я, не обращая внимания на гримасы парня. — Демон на полигоне, что может там произойти?

— Я уже говорил, ничего.

— Почему он сопровождает монашку? — я резко развернулась и пошла обратно, внутри всё подрагивало от напряжения, от чувства, что с каждой минутой разговора ситуация необратимо меняется.

— Заключённый имеет право выбрать сопровождающего. Она сразу выбрала того, кто первым пришёл в монастырь. Но Станин был на больничном, мы официально отказали. Но сегодня он вдруг появляется, и отказать снова — значит нарушить право гражданина империи, у нас и так заславская комиссия хозяйничает.

— На полигоне их должно быть трое: человек, псионник, призрак. Но последнего, ты сказал, не будет, — я споткнулась на ровном месте, догадка была проста, по коже побежали мурашки. — Этого призрака не будет. А другой?

— С чего бы ему туда приходить? — Гош ещё не договорил, а по лицу уже расползалась смертельная бледность. — Хранилище. Что Илья мог взять?

— Ты знаешь что, — ответила я на бегу, потому что парень бросился прочь из скучного и тихого отдела фиксации кад-артов.

Уже через пять минут мужчина со светлыми лохматыми волосами положил перед Гошем два документа: список затребованных столичным специалистом улик и рапорт об изъятии. Из последнего следовало, что один из образцов Илья намеревался отвезти заславским экспертам.

— У него один из лоскутков, — проговорил псионник, — по-хорошему, надо транспортировку заказать, самому тащить слишком опасно.

— Он и не потащит, — сказала я, чувствуя, как страх ледяными пальцами касается позвоночника.

— Лисивин не сможет войти на полигон.

— Ему и не надо, — я вспомнила, как Илья рванул Станина на себя, как вцепился так, что на повязках выступила кровь, — Демон принесёт её сам. Привязка уже у него. С полигона он выйдет совсем другим. Если выйдет, — и посмотрев на псионника, спросила, — вход на полигон охраняется?

Лохматый мужчина, обеспокоено переминающийся с ноги на ногу, многозначительно хмыкнул.

— Нас не пустят, — покачал головой Гош, — если только, — он отвёл глаза и пояснил, — полигона на самом деле два, две площадки для суда мёртвых. Коридор разветвляется метров через пятьсот от пропускного пункта.

— То есть, если мы войдём, никто не увидит, куда именно мы свернём?

— Да, но войти туда могут только…

— Я требую суда мёртвых, — громко сказала я.

В глубине хранилища что-то упало, из-за стеллажей выглянул молодой парнишка с широкой веснушчатой физиономией. По мне, так такому место в цирке или в детском саду, а не в службе контроля, но дискриминация по внешнему признаку в Империи не приветствуется. Ох, какая только чушь не лезет в голову от страха.

— Лена, ты понимаешь, о чем просишь? Надо вызвать группу захвата, они его возьмут.

— И сколько времени займёт согласование бумаг и объяснения, почему в отряде должны быть одни люди?

— Я могу заморозить твое прошение на срок до двадцати четырёх часов.

— Но ты ведь не станешь? — я вздохнула, и продолжила, — Сименов Гош, я прошу вас быть моим сопровождающим.

— Принято, — так же официально ответил он и, повернувшись к офицеру склада, приказал, — мне нужен номер три шесть пять. Изъятие под роспись.

Через две минуты я держала в руках знакомый шокер.

Попросить о смерти оказалось очень просто. Всего лишь подписать заявление в трёх экземплярах и сдать кад-арт. Суровые бойцы с автоматами без слов освободили дорогу в широкий, уходящий под землю коридор. Светильники на стенах отбрасывали неровные тени. Кроме нас здесь никого не было, да и быть не могло. Шаги гулким эхом отскакивали от стен и заставляли меня вздрагивать.

— Страшно? Не передумала? — заметив моё состояние, спросил Гош.

— Страшно, — согласилась я, — но это не имеет значения.

Мы дошли до развилки, коридор оставался всё таким же тускло безликим, напоминая подземный переход, только без надписей на стенах и запаха мочи.

— Станин зарезервировал первый, — ответил Гош и указал направо.

— Хорошо, — я подняла шокер и повернула колёсико на минимум, — жди здесь.

— Лена.

— Гош, я всё равно пойду.

— Лена, — повторил он, поймав меня за руку, — а если мы ошиблись? Если всё не так?