Морской волк. Восточный фронт - Влад Савин

Но все же на берегу рассудили здраво. Видимость была, кабельтовых пятнадцать, то есть имелся шанс, что торпеды выпустить успеем. И если хоть одной попадем — с дырой в борту и крейсеру будет одна забота, до своей базы ползти, бой прекратив — то есть, на берегу погром устроить не успеет. Ну а нам лишь петь "Варяга" — с такой дистанции, и для восьмидюймовых, это считай, в упор, не промажут! А для нас такой калибр — это конец.

Еще из порта успел выйти эсминец "Сталин". И СКР "Гром" следом — но успели они уже к шапочному разбору. "Гром" в море буквально с ремонта вытолкнули — так что неполадки в машине на нем были вполне объяснимы. А старый "новик" вообще непонятно, как до Маоки дошел. После уже слышал, что североморские миноносцы такого же типа в строю были до пятидесятых, так у них и техобслуживание было получше. А у нас тут очень долго ремонтной базы не было, корабли гоняли на износ. Мех "Сталина" при мне говорил, что вместо паспортных 35 узлов, может дать едва 30, и на короткое время — а после, за состояние котлов не отвечает! Ну а сторожевики даже в молодости, по проекту, больше 26 не давали, а сейчас хорошо если 20 можем, и с таким ходом в торпедную атаку идти?

Надежда еще была на "мошки", что успеют поставить дымзавесы. Торпедные катера могли бы выручить — но не было их под рукой, ни одного! И облачность низкая, туман — авиации делать нечего. А крейсеру что, целься и стреляй! И если у его еще и радар есть… но нет, не должно, вот нам буквально три месяца назад поставили, ох и намучались же мы с этим капризным прибором! У сторожевиков качка стремительная, и постоянно в электрике РЛС что-то замыкало, вот и в тот день локатор у нас был неисправен. А когда снаряды на броне рвутся, это должно ведь и на японское радио повлиять?

Нет, жить нам всем конечно хотелось. Сто двадцать человек, по штату, у многих на берегу кто-то, и верили все, что вот после этой войны совсем другая жизнь начнется! Но как против приказа — и понимали, тогда крейсер на берегу все разнесет. А начсоставу за неисполнение и трусость, расстрел, смерть еще и позорная. Одно желание было, мы наверняка на берег не вернемся — но чтобы эта сволочь сдохла тоже! Если не промахнемся — пока он назад ползти будет, должны же наши силы подтянуть, и добить?

Так что старались мы думать лишь о том, чтобы техника не подвела. И чтобы удача шанс подкинула, на наш выстрел. Ну а чему после быть, того не миновать! Что еще оставалось?

Мы к западу от порта были, а японец с юга подходил. Мы его не видели поначалу, нам с берега координаты передали, ну и штурман стал нас выводить, чтобы со стороны моря внезапно зайти, выскочив из тумана. Вот и канонада слышна, на левом крамболе (для сухопутных — впереди и слева). Причем по звуку, отдаленно стреляют среднекалиберные, с берега? А вот отвечают им уже морские тяжелые, их не спутаешь ни с чем. Наши артиллерию на берег выставили? Что ж, вечная вам слава и такая же память, не армейцам с крейсером тягаться — но вот заняты японцы будут плотно, эти несколько минут! А после и наша очередь помирать!

Ход самый полный. Машины не жалея, все равно нам назад не идти — ну а коль повезет, то как-нибудь уж доползем! И одна мысль, успеть в него торпеды выпустить, до того как он нас потопит. Вот уже мелькнуло впереди что-то в тумане. Дистанция, достанем уже?

И вот когда я его в тумане увидел, тогда лишь понял — будем жить! Даже близко на силуэт крейсера тип "Миоко" в альбоме не похож — это как его разделали, мама не горюй! Вместо надстроек и труб вообще черт знает что, одна из кормовых башен перекошена, вторая повернута в сторону, незнамо куда. Две носовые лишь стреляют, по берегу — стреляли, у нас на глазах, попадание в барбет, и заткнулись, сразу обе! И скорости у японца никакой, еле ползет, зарываясь носом. Хорошо же ему досталось — а ведь так и мы с ним справимся, и еще ордена получим!

Он и не стрелял в нас, почти. Когда мы уже торпеды выпустили, как на учениях, с 12 кабельтовых, с крейсера ударил зенитный автомат, очередь с недолетом. Мы отвернули — мало ли, а вот сейчас башни на нас развернет, и прощай! Но успели еще увидеть, как попали, две наши торпеды! И все у нас, кто наверху был, кричали "ура"!

После узнали, что с берега били самоходчики. Сумели влепить в "Миоко" не меньше двух десятков 122мм снарядов, и бронебоев, и фугасных. Что для уже поврежденного корабля — мало не показалось. Главное — последние башни ему вышибли, нам подарили жизнь!

Зато в нас чуть "Сталин" не влепил, на которого мы, отвернув влево, выскочили на контркурсах. Дал по нам залп из своих "соток", в стороне легли, а после успели опознавательными обменяться. Японец еще виден был — и наблюдали мы, как уже "Сталин" торпедами отстрелялся — как доложили, сразу шесть попаданий! Ну а "Гром" после еще одно добавил — по общему убеждению, излишне, крейсер уже на борту лежал. Хотя сколько точно торпед попало, о том даже выжившие японцы путаются. Но первые две — наши!

Пленных мы подбирали, по приказу с берега. "Сталин" поодаль был, нас страховал, подошел, когда крейсер совсем под водой скрылся. Спасенных было мало, вода в Японском море холодная даже в июне, а шлюпок у японцев не было, плотик был лишь один, и еще с воды наловили с четыре десятка голов. Вопреки тому, что нам о самураях говорили, сопротивления они не оказывали, лишь один, с плотика, как от контузии отошел, стал буянить и за свою железку хвататься (вот не бросил же!), пришлось его по башке шваброй, что под руку попало. После оказалось — командир крейсера! Настоящий самурай, наглый — после нам сказали, был на нас в жуткой обиде, что его достоинство оскорбили, грязной шваброй в морду. И отчего-то "опять" — нет, мы его только единожды, вся верхняя вахта в свидетелях!

Ну а после — нам, всему экипажу, ордена "Отечественная, 2-я степень". Сказав, что японец уже был битый. Отчего в литературе первую роль приписали "Сталину" — ну так понятно, пропаганды и символа ради. Но мы не в обиде. А вот что иные писаки претензии предъявляют, что могли крейсер в плен захватить — так представьте себя на нашем месте? Враг флаг не спускает, сохраняет боеспособность, продолжает бой — и главное, ничего еще не ясно! Нет, торпедами в борт, надежнее и проще — поставленную задачу выполнили, что еще?

И снова боевая работа, раз никаких повреждений не получили — вести обратный конвой на Совгавань. Уже после обеда, в море вышли. Таким был для нас — тот день войны.

Лазарев Михаил Петрович. То, что в мемуары не вошло. Владивосток, 7 — 20 июня 1945.

Что было в штабе ТОФ, когда пришло известие, Отряд Легких Сил ведет бой с тремя японскими тяжелыми крейсерами? Пожар в борделе во время наводнения…

При том что авиация, наша козырная карта, была вне игры. Проклятый туман… кажется, я наговорил резкостей начальнику метеослужбы — что, за столько лет не научились предсказывать погодные условия? Тот оправдывался — сроки начала Сахалинской операции были утверждены свыше, и переносу не подлежали.

Раков поднял на ноги всех, кого мог. Не ослабляя давление на японцев на Сахалине. Поскольку битвы на море здесь были тесно связаны со сражением на суше. В Маоке оставались на разгрузку тылы нашей южной наступающей группировки — даже если там все будет уничтожено японским набегом, нельзя дать самураям возможность перейти в контрнаступление, или закрепиться на новых позициях. Но 2-я минно-торпедная дивизия в полном составе, два полка пикирующих бомбардировщиков, два полка носителей управляемых бомб были готовы к немедленному вылету под прикрытием четырех истребительных полков. Может быть, японцам и удастся нанести нам болезненную оплеуху — но по большому счету, это не поможет им удержаться на Сахалине. И на море им ничего не светит, господства захватить точно не удастся, а такие набеги, как этот, станут для них слишком дорогой авантюрой.