Волчица советника - Елена Литвиненко

А потом меня озарило:

— Кудряшка, ты молоко пьешь?

Подозреваю, если бы не флер, коза, которую я попыталась подоить, подняла бы меня на рога. Еще и козла бы натравила — тот ходил по загону, угрожающе мекая и потряхивая бородкой, точь-в-точь как у Четвертого Советника. Молока я смогла выжать ложки две. Или даже три.

— Лярвин дол! Знаешь что, животное, ложись! А вы не привередничайте, Ваше Высочество, пейте что дают. Вымя я вытерла, сами видели!

Принцесса захныкала, завертела головой, но, когда на губы ей упала желтоватая капля молока, облизнулась, прекратила реветь и вцепилась в сосок. Аж вспотела от усердия, честное слово!

А потом описалась. И оплевала меня — наверное, в благодарность за спасение.

— О боги…

Испорченную пеленку я засунула в гору навоза, укутала Ее наконец-то уснувшее Высочество в свою рубашку и опустила девочку в лодку, присыпав для тепла сеном. Сняла сапоги, юбку, сорочку, оставила кинжал и, едва сдержав визг — вода ледяная! — голышом нырнула в реку. Выплыла на середину, толкая лодку перед собой. Стремнина подхватила челн и, закружив, быстро понесла его вниз по течению.

Вот и все.

Пусть Светлые присмотрят за тобой, Кудряшка.

Дрожа и кашляя, я выбралась на пристань, отжала волосы. Надела сорочку, юбку и заматерилась — сапоги умудрились свалиться с настила. Один, полный воды, застрял в камышах, где искать второй, тот, в котором я спрятала стилет, я даже не представляла. Восхитительно. Просто великолепно.

Мокрая, босая, почти голая — в тонкой шелковой сорочке без рукавов и драной юбке римела, — одна, в чужой стране…

И лед под ногами хрустит.

Я набросила подол юбки на плечи и побрела прочь от фермы, в сторону заливных лугов, туда, где в тусклом свете занимающейся зари виднелись копны укрытого дерюгами сена. Отогреюсь, отосплюсь, потом что-нибудь придумаю. Все будет хорошо. После того, что я пережила, все просто обязано быть хорошо.

Я ускорила шаг, потом, раскинув руки, побежала навстречу рассвету. Все будет хорошо. Все уже хорошо! Я жива, я здорова, я снова свободна! Жив Арно, жива девочка, Айвор низложен — Йарра победил, и я точно знаю, граф будет рад моему возвращению! Холодный воздух резал легкие, покрытый инеем кустарник колол, царапал голые икры, но я этого не замечала — ведь впереди горы, а сразу за ними — Раду…

— Лето мое, радость моя… Эльвеныш… Лир-ра…

О том, что я не позволила Арно умереть, я пожалела буквально через полчаса, когда облюбованная мной копна вспыхнула от врезавшегося в нее файербола. Треск и вой пламени, удушливый дым горящих тряпок, чад и кипящий металл спиц — я будто вернулась в ночь своего первого боя. Сейчас пролетят стимфалы, зарычит перевертыш, выбегут наемники…

Завизжав, я шарахнулась от горящего сена, сломя голову бросилась обратно к реке, но далеко не ушла — струя пламени прошла над головой, отрезала дорогу к спасительной воде.

— ЛИРА!

Попятившись, я развернулась и побежала к дороге, надеясь, что уж там магу жечь будет нечего. Зря. Загорелась сама земля — иссохла, пошла глубокими трещинами там, где поднимались огненные языки. Кустарник осыпался пеплом, а камни — камни просто текли!

— ЛИРА!

Раскаленный воздух обжигал глаза, гортань, нос. Ресницы трещали от жара, от волос воняло паленым. Подвывая от ужаса, я металась в сжимающемся круге пламени, пытаясь найти хоть какую-нибудь прореху, чтобы выскочить, сбежать, спрятаться от карающего демона, в которого превратился Арно.

Маг не просто лил пламя, он сам был огнем. Яростной разрушающей стихией, которую я умудрилась оскорбить.

— Где ребенок, Лира?

Ноги подогнулись, когда желто-алая фигура вышла из клубов дыма. Всхлипнув, я упала в пепел, поползла спиной вперед, боясь оторвать взгляд от этого… существа.

— Где ребенок?

— Не знаю!

— Где ребенок, я тебя спрашиваю?! — рявкнул маг, и мне в лицо дохнуло смертью. — Кто ты такая, Лира?! Откуда ты узнала о яде? Как заставила моих людей пропустить тебя? Где ребенок?! Кто тебя подослал?!

— Никто! — всхлипнула я, закрываясь локтем.

Пальцы Арно выжгли тавро на моем плече, а потом на шее.

— Ты понимаешь, что я убью тебя, Лира? — качнулось пламя, сдавливая мое горло, приподнимая меня над землей.

Я забилась, пытаясь оторвать его руку, захрипела, ожегшись от прикосновения к магу. Слезы уже даже не текли, оседали солью прямо на веках, а глаза, казалось, вот-вот закипят.

Хватка мага ослабла.

— Посмотри на меня, лисенок, — мягко сказал Арно, тот самый Арно, что еще вчера ласкал меня, нежил, целовал, шептал, что, кажется, собирается в меня влюбиться. — Я буду говорить, а ты просто кивай. Ты увидела пожар, вооруженных людей, услышала бой и испугалась, верно?

— Да, — выдавила я, не отводя взгляда от золотых искорок в хризопразовой зелени. — Да!

— Испугалась и, не рассуждая, инстинктивно убежала, спряталась. И спрятала ребенка. У вас, женщин, забота о детях в крови. Все правильно?

— Да…

— Ну вот видишь, — погладил он меня по щеке. — Мы уже почти все выяснили. Я не хочу тебя пугать, не хочу делать больно. Вспомни, как нам было хорошо вместе, лисенок. Все еще можно вернуть, исправить. Просто скажи, где ребенок?

— Он… Он… — выдавила я и замолчала.

Я смотрела на мага, а перед глазами стояло совсем другое лицо: смуглое, с холодными льдинками глаз и колючими щеками — мой граф совсем не любит бриться. У Раду сильные руки и низкий голос с урчащими нотками — «Лир-ра». Бугристые шрамы на теле и едкая кривая улыбка, усталые морщинки на лбу и следы от вынутых корсарских серег в левом ухе. Я предала его, ожегшись о силу мага, но больше этого не повторится.

— Где ребенок, Лира?

— Ничего я вам не скажу, — выдохнула я, и солнечные пылинки в глазах мага превратились в медную стружку. Острую, злую, колючую, и мое горло снова обожгло болью.

— Дрянь неблагодарная… — прошипел рау.

— Я вам жизнь спасла! — вцепилась я в наливающуюся жаром руку, по капле выдавливающую из меня жизнь. — Арно…

Маг вдруг пошатнулся, как от сильного толчка, и, уронив меня, развернулся к реке. В его спине по самое оперение засел арбалетный болт.

Всхлипывая и хрипя, жадно глотая воздух с крупинками пепла, я отползла от Ришара к самой границе огненной стены. Сейчас я бы, не раздумывая, прыгнула сквозь пламя — лишь бы оказаться подальше от мага! — но ноги не держали.

Новый толчок, и новый болт в Ришаре — теперь уже в плече. И еще один — в грудь. И еще…

Маг зарычал, вспыхнул, сжигая стрелы, залечивая, переплавляя себя. Кольцо пламени раздалось, диким зверем понеслось на засевших в засаде стрелков. Крики, запах паленой плоти, вой… И голос — родной, невозможно знакомый: