Космический капкан - Евгений Гаркушев

– Пора действовать! – объявил Лукас.

– Идем, – Глеб поднялся.

Пассажирский катер, взятый в аренду накануне, дожидался их возле леса. А двухместный грузовичок, приобретенный для специальных нужд, был припаркован в одном из кварталов «человеческого» района города, неподалеку от дома Лысого. Вместительный кузов позволял перевозить даже крупнотоннажные грузы.-Водородного топлива могло хватить на то, чтобы кружить над Дроэдемом в течение двенадцати часов.

Кротов уже занял свое место на борту. Он явно волновался и сосал леденцы, доставая их липкой рукой из кармана. В ногах у него покоилась объемистая сумка с газовыми шашками.

Смерив его недовольным взглядом, Жмых уселся за штурвал. Рядом устроился Лукас. Алиса заняла место возле доктора.

– Дай мне тоже! – попросила она.

Кротов с радостью поделился с девушкой липким леденцом.

Глеб поморщился, но встревать не стал – пусть любезничают, если хотят, и жрут всякую сладкую гадость. Лично он предпочитал мясо и соленые огурцы.

Запустив двигатель, Жмых повел катер низко над землей. Солнце сегодня припекало особенно интенсивно. Лукас почувствовал, что взмок. Непонятно только, от жары или от волнения. Он достал платок и промокнул лоб. Глеб покосился на приятеля.

– Что, хакер, первый раз на настоящее дело идешь?! Чтобы не какая-то там кража, как у нас с тобой на складе бородавочников, а настоящий скок? С применением оружия и спецсредств?

Лукас коротко кивнул.

– Это тебе не в базе данных полицейского управления копаться… Такие ощущения ты никогда в жизни не забудешь, можешь мне поверить. Я когда свою первую кассу в присутствии продавцов и охраны подломил, неделю в приподнятом настроении ходил…

– А потом? – заинтересовался лемуриец.

– Потом меня поймали, конечно, – поделился Глеб. – И я отправился на свою первую ходку – в спецшколу-интернат…

– Для малолетних преступников?

– Да уж не для дефективных уродцев, – фыркнул Жмых.

Лукас затравленно обернулся на Алису, но она ничем не выдала своего интереса к сомнительному прошлому поэта.

– Глеб Эдуард, ты не мог бы… – начал Лукас.

– Да уж, – продолжил Жмых, – у нас дефективных не было. Все как на подбор. Бравые парни. Что и говорить. Из всей спецшколы по кривой дорожке не пошел только Сева Плевок, и то потому, что здоровьем был слабоват и его обижали все кому не лень. Сейчас он – президент Межпланетного банка. Паразит на теле общества. Остальные – правильные пацаны.

Тут Глеб обратил внимание на странное поведение лемурийца. Тот чесал спину, потягивался, ерзал в кресле.

– Ты чего шебуршишься?! – поинтересовался Жмых. – Блохи замучили?

– Форма мне маловата, – пожаловался Лукас.

– Я говорил, надо было вызвать еще одного техника. Техников у них тут много, прислали бы… Глядишь, форма второго подошла бы.

– Хватит с нас и одного, – лемуриец вспомнил беспомощный взгляд, каким провожал своих похитителей запертый в кладовке и раздетый до нижнего белья сотрудник местных коммунальных служб. Белье было казенное, с номерками, совсем как на тюремном астероиде. Тяжело жили на планете бедняги, гнущие горб в сфере обслуживания. И как их только находили на такую гнусную и малооплачиваемую работу?

Жмых, сидя за штурвалом катера, сохранял самый независимый вид, без тени сочувствия рассуждая о том, что неплохо было бы вызвать и раздеть еще одного техника.

– Ты – жестокосердный человек, Глеб Эдуард! – пробормотал Лукас. – Нельзя так безжалостно поступать с теми, кто по каким-либо причинам слабее и глупее тебя.

– А что, он сравнительно легко отделался, – возразил Жмых, – стихами ты его, во всяком случае, не пытал. Не то что тех несчастных ассенизаторов-рангунов!

Лукас в ответ вздохнул:

– Ты ничего не смыслишь в поэзии, Глеб Эдуард. Рангуны, может быть, впервые в своей темной, неприглядной жизни приобщились к высокому искусству – а ты говоришь о каких-то пытках! Мало кому доводится пообщаться с настоящим поэтом. Правда, – уточнил он, – эти счастливчики, как правило, не ценят выпавшей на их долю удачи…

– Во-во, – кивнул Жмых.

– А я ценю, – вмешался Кротов.

– И я тоже, – мурлыкнула Алиса. – Надо нам как-нибудь собраться втроем… Настоящим любителям поэзии. Чтобы всякие грубые существа не мешали нам получать истинное удовольствие от процесса…чтения длинных стихотворений, и очень длинных стихотворений, и очень-очень длинных стихотворений.

Лукас покосился на девушку с сомнением.

– Верно! – выкрикнул воодушевленный до глубины души доктор.

Жмых скрипнул зубами, но на то, чтобы приводить зарвавшихся спутников в чувство, времени совсем не осталось. Он решил, что разберется с ними позже. С каждым по отдельности. Кротов получит за свою немыслимую наглость по толстому брюху, лемурийцу придется раскошелиться – миллионом больше, миллионом меньше – пусть платит за свою подлую натуру сполна, а что касается Алиски, то еще неизвестно, кто будет крайним – толстяк или эта распутная девица. Он пока не решил.

– Подлетаем! – коротко бросил Глеб. – Маску натягивай на рожу, непризнанный гений. Соберись! Значит, так, мы с Кротовым тебя и Алиску высадим, асами будем в катере. Ждем ровно полчаса, потом идем к дому Лысого. Сверим часы, – Глеб поднял руку и поглядел на новенький «Восток», заказанный накануне. У остальных участников операции были точно такие же. Только у Алисы – золотая «Чайка» с тонким ремешком.

– Так сколько времени, наш мужественный друг? – поинтересовалась Алиса.

– Пять минут первого, – объявил Жмых.

– Да, – ответил Лукас.

– И у меня, – словно не веря своим глазам, с удивлением в голосе сообщил Кротов.

– Ты сиди ветошью и не отсвечивай! Если что не так сделаешь – замочу! По моей команде подлетаешь прямо к порогу и шустрым червячком в подвал – грузить деньги.

– Почему червячком?

– Ну, на слизняка же ты обижаешься? Значит, будешь большой мохнатой гусеницей. И только попробуй медленно переставлять присоски!

Глеб посадил катер на специально отведенную для парковки бетонную площадку возле двухэтажного домика, который выглядел со стороны необитаемым. Лемуриец развернул маску и поднес ее к лицу. Было заметно, что ему жутко, но все же он пересилил себя и приложил галогеновый материал к коже. Маска тут же приросла к носу, стала его частью. Послышался чавкающий звук, Лукас вскрикнул и взмахнул руками. Глебу пришлось схватить его за запястье, чтобы он, чего доброго, не оторвал маску от лица.

Лемуриец обернулся к Жмыху, и тот крякнул от Досады – на него смотрело абсолютно черное лицо уроженца планеты с жестким горячим климатом. Картину довершали широченный нос с плоской переносицей и толстые приплюснутые губы, свойственные представителям негроидной расы.