Не убоюсь зла - Роберт Хайнлайн

– Судья, можно мне добавить?

– Прошу, мистер Бранка.

– Этот сраный адвокат – не мистер Саломон, а другой – очень любит шастать по ночам. Рано или поздно он забредет в Птичье Гнездо.

– Мистер Бранка, зал суда – не место для угроз.

– Судья, это не угроза, а пророчество. Я никому вреда не причиню, но у Юнис было много разных друзей.

– Ваше замечание учтено. Мистер Бранка, вы свободны. Ваше дальнейшее присутствие на заседаниях не требуется. Прошу судебного секретаря забрать вещественные доказательства, а пристава – обеспечить охрану порядка. Всем разойтись.

– Всем встать!

– …с превеликим уважением к квалификации моего заслуженного коллеги, не могу не отметить, что его высказывания – отъявленная чушь. В качестве доказательства процитирую статью этого великого ученого от тысяча девятьсот семьдесят шестого года: «Понятие „личности“ – лишь отзвук порождения донаучного вымысла. Любые природные феномены полностью объясняются законами биохимии, например…»

– …даже экзистенциальная феноменология основывается на телеологическом базисе, поэтому соглашусь, однако глубокое изучение диалектического материализма неопровержимо доказывает любому, за исключением безнадежно предвзятых…

– …не забывайте, кто здесь главный!

– …неродившийся ребенок – не личность, а зародышевая протоплазменная структура, в благоприятных условиях способная стать…

– …математические законы наследственности учитывают любые события, ошибочно называемые…

– …говоря понятным всем присутствующим языком, «Отче! прости им, ибо не ведают, что творят».

– …мы были чрезвычайно поражены, узнав, что судья являлся собратом Иоганна С. Б. Смита по студенческому обществу. Эти конспиративные отношения могут быть подтверждены записями в открытых источниках, и я требую, чтобы это было принято во внимание на сегодняшнем судебном процессе, а также на всех последующих. Также я требую, чтобы защитник противоположной стороны признал этот факт.

– Мы признаем его.

(«Джейк, как они узнали?» – «Мы сами сделали вброс. Алек постарался вчера вечером. Лучше сразу внести это в протокол, чем потом отвечать на апелляции».)

– Ага! В таком случае этот факт ставит под сомнение непредвзятость судьи, и истицы требуют, чтобы тот сложил с себя полномочия и признал, что судебный процесс проходил с нарушением закона.

(«Джейк, кажется, нас прижали к стенке. Я люблю Мака и Алека, но это сравнимо с обнаружением родинки у пропавшего наследника». – «Нет, дорогая. Успешный человек за свою жизнь обзаводится связями со множеством других успешных людей. Если бы не выяснилось, что вы с Маком состояли в одном братстве, нашлась бы какая-нибудь не менее, а то и более близкая связь. Скольких верховных судей ты знаешь?» – «Кажется, пятерых». – «Теперь понимаешь? На верху пирамиды все друг друга знают».)

(И спят друг с другом.) (Юнис, помолчи!)

– Как интересно. Мне хотелось бы просветить представителя истиц в законах. Вы дважды употребили словосочетание «судебный процесс» и утверждаете, что он проходил с нарушениями. А помните ли вы, что у нас не судебное разбирательство? И даже не спор; всего-навсего расследование с целью установить личность девушки, именующей себя «мисс Смит». Она ни в чем не обвиняется, против нее не подано гражданских исков; лишь ее личность поставлена под сомнение истицами, движимыми личными интересами. Суд выступает посредником в этом расследовании, оказывает посильную помощь в улаживании недопонимания. Никакого судебного процесса в помине нет.

– Признаю свою ошибку, ваша честь.

– Впредь будьте осторожнее в выборе слов. Если процесса нет, то и нарушений в нем быть не может. Согласны?

– Ваша честь, позвольте выбрать другие слова. Истицы считают, что с учетом выявленных обстоятельств недопонимание должен улаживать другой судья.

– Возможно. Но дело было вверено мне и останется в моем ведении, пока не будут предъявлены веские аргументы в пользу сложения моих полномочий. Вернемся к теме словоупотребления; вы использовали слово «конспиративно». На текущий момент суд не рассматривает вероятность того, что вы использовали это слово с целью проявить неуважение…

– Ваша честь, уверяю…

– Тихо! Не перебивайте. Оставим этот вопрос на потом, а сперва обсудим значение этого слова. «Конспиративно» – значит «тайно», «скрытно». Это слово имеет ярко выраженную негативную окраску и намекает на нелегальность действия. Скажите: можно ли узнать о нашей связи в справочнике «Кто есть кто»?

– Безусловно, ваша честь. Там мы это и обнаружили.

– Я знаю, что все братья с моего курса там есть. Полагаю, с Иоганном Себастьяном Бахом Смитом то же самое. Раз вы подтвердили, что сверялись со справочником, суд примет ваше заявление как есть и не потребует уточнений… но позвольте заметить, что между мной и мистером Смитом почти полувековая разница в возрасте и мы никак не могли одновременно быть действующими членами братства. Вы в курсе, что мы с Иоганном Смитом вместе состояли и в других организациях? В частности, Иоганн Смит был одним из основателей Гибралтарского клуба, в котором состою я, а также адвокат мисс Смит мистер Саломон… и даже вы. Сколько еще таких организаций?

– Гм… истицы не изучали этот вопрос.

– Как же так? Не сомневаюсь, что это было бы несложно выяснить. Вот, например, Красный Крест. Вероятно, Торговая палата. Вроде бы припоминаю, что мы одновременно с Иоганном Смитом курировали скаутское движение. Возможно, состояли в каких-то других братствах и наверняка входили в попечительские советы благотворительных и некоммерческих организаций, вместе или порознь. Кстати, вы ведь, как и я, член ордена Тайного святилища? Хотите это прокомментировать?

– Нет, ваша честь.

– Мы с вами наверняка тоже связаны различными братскими узами. Суд хочет отметить факт, что юристы, ввиду запрета на рекламу своей деятельности, куда больше простых обывателей склонны вступать в многочисленные организации – братства, сообщества, профессиональные и религиозные группы. Раз вы предпочли не высказываться о тех из них, в которых мы с вами вместе состоим, суд возьмет это на себя с последующим занесением в протокол. Теперь же, что касается сложения мной полномочий – уточните, по какой причине я должен это сделать? У вас есть перерыв на обдумывание. Десять минут. Учтите, что ваш ответ также будет внесен в протокол.

– Порядок! У защиты истиц было время на обдумывание.

– Истицы просят исключить из протокола все замечания относительно братских связей и тому подобного.

– Просьба отклоняется. Все, что внесено в протокол, останется в нем. А теперь поделитесь своими соображениями насчет моих полномочий.

– Ваша честь, когда я высказал свою точку зрения, то считал ее важной. Теперь я так не думаю.

– Раз вы высказались, у вас должны были быть для того основания. Я хочу их выслушать. Не стесняйтесь.