Союз нерушимый… - Юрий Силоч

– Яша! – вызвал я своего нежданного помощника. – Что за чертовщина там творится?

– Всё плохо, товарищ майор, – отозвался ребёнок. Голос выдавал ужасное напряжение. – Разум подгребает под себя Сеть и… людей с имплантатами.

– Он будет их контролировать? Их всех?! – воскликнул я.

– Да. Возможно. Или убьёт всех к чёрту! Не знаю! Скорее! – мальчик говорил быстро, отрывистыми фразами, и я практически чувствовал, как ему непросто.

– Палыч! Вертолёты дай!

– Не могу, ЗРК в окнах. Давайте своим ходом.

– А если опоздаем?

– Лучше опоздать, чем сгореть на тротуаре! – рыкнул шеф, прекращая разговор. Ага, отлично. Пробиваться на самый верх небоскрёба. Без лифтов. Блестящая идея.

Уцелевшие машины собрались в штурмовое построение у входа. Сломанных, успевших лишиться конечностей или вот-вот собиравшихся выйти из строя я разместил вначале, намереваясь пожертвовать ими для того, чтобы уберечь остальных. Спецназовцы и пошатывавшиеся курсанты, едва державшие оружие, последовали за мной.

– «Дзержинцы», оставайтесь тут. Альфа, за мной! – скомандовал я, и никто не решился перечить.

– Живее, живее, – снова вышел на связь Палыч. – Время дорого, там же…

– Если ты не будешь отвлекать!.. – первый робот, раненный в грудь, из-за чего стала заедать левая рука, выбил дверь и тут же пал под шквальным пулемётным огнём – его буквально раздробило на блестящие мелкие металлические кусочки. Я забросил в помещение с десяток гранат разом: как простых, так и светошумовых. – …то всё пойдёт намного быстрее! У Конторы же есть глушилки, почему их не задействуют?!

Четвёрка «спецов», прикрываясь щитом, ворвалась внутрь и принялась давить группу солдат, спрятавшихся в коротком коридоре за наваленной баррикадой из статуй, бюстов, кресел с жёлтой обивкой из искусственной кожи, знамён и гранитных тумб.

По щиту били пули, заставляя бойца, который его нёс, пятиться и упираться ногами, чтобы не быть отброшенным.

– Используют их! Используют! Но мощность слишком уж… Ах-х-х… – шеф издал длинный стон.

– Может, перерубить все каналы связи? Кабели, электричество – всё?

– Ты… – Палыч с трудом говорил, – ты совсем там, что ли? Это же Дворец Советов! Там сервера всех министерств, центр Сети и ещё бог знает что! Экономика рухнет в каменный век, связь накроется!

– Но мы по крайней мере выживем! – грубо оборвал я начальника. Меткая очередь, пущенная одним из моих роботов, расколола одному из клонов голову вместе со шлемом. На гранитный пол и красную ковровую дорожку брызнуло нечто серое и алое, с кусочками текстолита. – Прикажи хотя бы заминировать!

– Раскомандовался, – просипел Палыч и добавил, забыв отключить связь: – Ох не депутаты ему были нужны, ох не депутаты…

Лестницы, залы, переходы. Офисы, приёмные, кабинеты, переговорные, технические помещения. Пули, осколки, гранаты. Крики, кровь, ярость. Перестрелки на кинжальной дистанции. Я не чувствовал усталости, зато «Альфа» явно начала сдавать: мужики часто подставлялись под пули, двигались медленно и грузно, жесты стали чересчур размашисты – и я осознал, что мы идём уже очень долго.

К счастью, чем выше, тем меньше нам оказывали сопротивление. Если раньше приходилось давить целые баррикады по несколько десятков солдат при пулемётах, то сейчас против нас выступали по два-три человека, да и те – раненые, контуженые.

– Держитесь, ребята! – подбодрил я спецназ. – Последние резервы. Скоро всё… Давайте, мужики, давайте!

И ребята «давали», превозмогая и боль, и усталость. Но всё равно слишком медленно, раздражающе медленно. «К чёрту», – подумал, наконец, я и, посадив на плечи роботу своё биологическое тело, помчался дальше как можно быстрее.

– Ты удивишься, – ожил мрачный и поразительно тихий Палыч. – Но тут и так всё заминировано. При желании вообще можно снести нахрен половину Москвы. Так что, в случае чего… – замялся Палыч, – …мы готовы. Но я надеюсь, что обойдётся, потому что последствия…

– Да знаю я о последствиях! – Стальные тела, на одном из которых восседало моё биологическое, неслись по полутёмной пожарной лестнице – пыльные ступени, которыми никто не пользовался, какое-то барахло, вроде старых метел и полуразобранных роботов-пылесосов, кое-где в углах валялись окурки. Вверх, вверх, вверх. Этаж за этажом, без усталости, выбивая стальными ступнями бетонную крошку из лестниц и едва не обрушивая их из-за синхронного топота, я взбирался всё выше и выше. Пару раз приходилось встречать сопротивление солдат, но это было несерьёзно – их просто раскатали тонким слоем, не дав сделать ни одного выстрела. Впрочем, будь хотя бы у одного из них граната, получился бы другой разговор.

– Товарищ майор, – детский голос. – Я… Мне нужны ресурсы. Слишком сильная атака, не могу…

– Яша?! – вскрикнул я, в этот раз настоящий, биологический я. Машина подо мной сделала ещё несколько шагов по инерции и рухнула. Я больно шлёпнулся на лестницу и тут же был придавлен тяжёлой стальной тушей, чуть не размазавшей меня по ступенькам.

– Яша! – прорычал я, отбрасывая робота в сторону и поднимаясь на ноги. Всего лишь на две ноги. Это оказалось чертовски неудобно – к хорошему вообще быстро привыкаешь. Голова кружилась, ощущался дискомфорт из-за невозможности управлять сразу несколькими телами и делать десять дел одновременно, поэтому пришлось какое-то время постоять, опираясь на перила и адаптируясь к тому, что я опять обычный человек.

Попытки вызвать Яшу успехом не увенчались: он не отвечал, поэтому я выбрал себе оружие – автомат с подствольным гранатомётом, снял пальто, намародёрствовал броню, что была слишком велик, и солдатский пояс с полными подсумками, после чего глубоко вздохнул и начал восхождение.

Пять этажей. Десять. Пятнадцать. «Бедные мои ноги».

Лестница оборвалась в мрачном сером помещении, простиравшемся вверх на огромную высоту. Трубы, кабели, арматура, пыль и запустение, мешки с цементом, какие-то тележки и инструменты, а в вышине, насколько хватало глаз, крутые металлические лестницы, этажи, представлявшие собой решётчатые технические мостки. На одном из них я рассмотрел ярко-жёлтый дизельный генератор.

Дорога наверх обещала быть очень трудной, особенно если учесть, что я и без того запыхался, – но делать было нечего.

Автомат стал неестественно тяжёлым, воздуха не хватало, но я всё равно старался подниматься как можно быстрей; ни Палыч, ни Яша, ни кто-либо ещё не выходили на связь – и это могло свидетельствовать как о том, что проблемы с имплантатами усугубились проблемами со связью, так и о том, что случилось нечто жуткое. Например, Москва представляет собой огромное кладбище – некрополь, населённый людьми с дымящимися шеями без голов. А может, и не только Москва.

Шаг, шаг, шаг, ступенька, ступенька, ступенька, гремят подошвы, ноги чугунные, непослушные, со лба стекает пот. Но надо. Надо, чёрт побери…