Королевская кровь. Сорванный венец - Ирина Котова

– Знаю, – мягко сказал Его Священство. Глаза его смеялись. – Обещаю, это не больно и даже повысит ваше материальное благосостояние.

Лорд Кембритч задумался, рука машинально потянулась к пачке сигарет, он вытащил одну, покрутил, затем вспомнил, где находится, и со вздохом убрал обратно. Священник все так же весело наблюдал за ним.

В принципе, что он теряет? Нет, наверняка это какая-нибудь гадость, на которую сам, без божественного нажима не согласился бы. С другой стороны, папенька постоянно пытается привлечь сына к работе парламента, может, это и есть его желание? Соглашаться неизвестно на что не в стиле виконта, но был в этом и какой-то азарт. А Люк был игроком. А еще больше он любил раскрывать тайны, и если это обещание поможет ему пополнить список своих побед, то так и быть.

– Согласен, – наконец произнес Кембритч, и рука снова дернулась к сигарете.

– Вот и отлично, – окончательно развеселился служитель Великих Стихий. – Вы можете курить, лорд, не стесняйтесь, я переживу.

– Нет уж, – пробормотал Люк, – я, пожалуй, потерплю. А то вдруг божественные наши господа бонусом еще и курить бросить потребуют. Скажите лучше, вы нашли его? Он действительно здесь? Дело крайне важное.

– Вы даже не представляете, насколько, – со внезапной серьезностью сказал самый могущественный человек в Рудлоге, протягивая собеседнику увесистый конверт. – От встречи он отказался, но просил передать вам это.

Люк почувствовал странное разочарование. Кембритчу очень хотелось увидеть человека, про которого даже его начальник говорил с примесью благоговения. И который после переворота уничтожил более десятка самых влиятельных на тот момент людей, чем дал возможность повернуть жизнь в стране в нормальное русло. И хотя Люк не разделял подобных методов, все-таки он был сыщиком, а не убийцей, понять, каким образом Стрелковский в одиночку, когда его искали, обходил охрану и собирал свою кровавую жатву, было бы познавательно.

Письмо Люк прочел уже дома.

«Лорд, – было выведено четким острым почерком, – меня настойчиво попросили дать вам информацию, объяснив, какие последствия может иметь для страны мое молчание. Я скажу прямо – эта страна заслуживает всего с ней происходящего. Но я многим обязан Его Священству, который передал мне приказ тех, коих ослушаться я не имею возможности.

Я не знаю, где могут быть принцессы и живы ли они вообще. Я пытался их найти, но в одиночку это было невозможно. В ваших руках мощь Зеленого крыла, и вам легче. Но я не буду желать вам удачи. Если они живы, то после всего случившегося заслуживают невмешательства в свою жизнь. Ради памяти их матери. Но если вы их найдете, я не знаю, какие доводы нужно будет привести, чтобы организовать возвращение рода Рудлогов на трон.

Тем не менее я подробно изложу события последних дней, предшествовавших перевороту, и события самого дня. Возможно, это вам поможет».

Далее следовало длинное, подробное и очень конкретное изложение случившегося, напомнившее Люку отчет их Управления, в котором Стрелковский педантично описывал все значимые и не очень события, как и пообещал.

Заканчивалось письмо припиской: «Передавайте привет Тандаджи. Я рад, что именно он сменил меня на этом посту. Возможно, мы с ним еще увидимся. И.И.С.».

Люку действительно многое стало ясно, и он, закурив и налив себе коньяка, еще раз, медленно, обдумывая детали, перечитал письмо Стрелковского. Значит, исчезли сестры и раненый принц-консорт после того, как королева сорвала с шеи какую-то подвеску и выкрикнула какое-то заклинание. И последние дни во дворце присутствовал маг, Алмаз Григорьевич Старов, которого Кембритч тоже разыскивал. И, вероятно, он сможет объяснить, что это была за подвеска и куда она могла девочек забросить.

Секретарь ректора МагУниверситета после напоминающего звонка дала следующий ответ: нынешнее местонахождение мага неизвестно, однако у Старова есть дом в Великой Лесовине, и он часто там бывает. Но на звонки сейчас, видимо, в связи с землетрясением, не отвечает. И продиктовала адрес.

«Значит, Лесовина, – Люк выпустил струю дыма в потолок, – все сходится в Лесовине. И с Байдеком там в конце недели встреча будет. Сразу двоих закрою. И Марина, кстати, тоже там…»

Он хмыкнул, помимо воли вспоминая их первый шальной поцелуй в коридоре госпиталя, и слегка улыбнулся. Чудная девчонка, такая сладкая и колючая. Ни капли робости или благоговения перед лордом, обратившим на нее свое внимание. И ни капли доступности. Его натура преследователя и охотника вся изнывала от желания раскусить этот крепкий орешек, победить, завоевать и покорить. Снять с нее доспехи и доказать, что он сильнее, перевести их противоборство в жаркую и полную наслаждения горизонтальную плоскость, чтобы Марина стала покорной, томной и нежной от его ласк и просила еще и еще.

И только одна деталь отрезвляла Кембритча. Когда Люк прочитал в письме, что принц-консорт потерял в противостоянии с демоном руку, его охотничий инстинкт взвыл как пожарная сигнализация. Потому что он слишком хорошо помнил, как Марина рассказывала, что у ее отца тоже нет руки. Не слишком ли много совпадений для одной провинциальной семьи?

Ангелина

Ангелина уже вторую неделю работала с второклашками, и всю эту неделю ее не покидало ощущение абсолютного счастья, давно подзабытого за эти семь лет. Дети были разные, вредные и воспитанные, крикливые и тихие, но на удивление слушались ее так, будто она за послушание выдавала им шоколадные конфеты.

Она словно вернулась в тот период, когда все смотрели ей в рот и подчинялись, и пусть сейчас это были семи-восьмилетние детки, ощущение, что она нужна хоть кому-то, кроме своей семьи, стало для нее живительной пилюлей.

По сути, на попечении Ангелины остались Каролинка да отец, сестры разъехались по институтам и работам, и стало, конечно, гораздо легче. И даже появилась надежда на то, что они сумеют выбраться из этой нищеты и потихоньку обустроить нормальную жизнь. Не все же жить на огороде и тратить те деньги, которые зарабатывала Марина или присылали Василина с Марианом.

Директор, проходя мимо новой учительницы, все косился недоверчиво, посетил вместе с завучем несколько уроков, но уходя, даже сдержанно похвалил. И предложил ей еще и вести географию в пятых классах. А чего бы не похвалить, если она проводила над учебниками, методичками и подготовкой к урокам все свободное время, засиживаясь часто далеко за полночь. Но оно того стоило.

Сейчас Ани как раз вела географию, мироустройство. И пыталась объяснить это детям так, чтобы было интересно и понятно, да и близко деревенским ребятишкам.

– Итак, дети, – говорила она, – наш мир напоминает перепелиное яйцо, только круглое, и называется он Тура. Это на старом диалекте и означает сразу и шар, и яйцо.

На подставках-научных артефактах перед детьми выросли шары размером с кулак, и стали медленно крутиться вокруг своей оси. Ученики хихикали, совали сквозь магоголограмму руки, но при этом внимательно слушали учительницу.