Метро 2033: Пифия-2. В грязи и крови - Сергей Москвин

Про бога – это от попа-святоши. Он его постоянно поминает – молится. Упадет на колени и крестится, только не правой рукой – от той лишь обглоданная культя осталась, – а левой. Смешно смотреть. А бормотание его нудное, даже слушать противно. Я бы и не слушал, но не получается. Поп, вроде, и не лезет со своими проповедями, а в разговоре – самом обычном разговоре! – что-нибудь обязательно ввернет или о боге, или о душе. Но с ним хоть поговорить можно, а Стоун с Кирпичом только и умеют, что глаза преданно таращить да кивать.

За разговорами кое-как добрались до Кольца. Из-за попа пришлось отправиться на Киевскую через Рейх. Она с ним на Площади Революции такой переполох устроила, что попика там бы точно пристрелили, даже в моем присутствии. Его руку на Театральной немного подлатали, но крови попик потерял изрядно и под конец пути еле ноги волочил. Я вообще не представляю, как он со своей обгрызенной рукой отмахал два перегона. Наверное, продержался только благодаря спецпрепаратам, которые она щедро отсыпала ему из моих запасов. На Краснопресненской сдал его в лазарет. Может, его там даже немного подлечат. Интересно, он будет помнить мою доброту?

Сейчас сижу в кабинете начальника станции, которого послал организовать отдельную дрезину, чтобы со всяким быдлом в одной вагонетке не трястись. Оказывается, не все машинисты согласны ехать на Киевскую: боятся, но никто не может толком объяснить – чего. Пока пресненский начальник бегает по платформе в поисках пассажирской дрезины и тр… (чуть не написал «трезвого») храброго машиниста, вспомнил про свои дневники – сижу вот, записываю.

А что еще делать? Поп в лазарете, теперь не то что выпить – даже поговорить не с кем. Впрочем, насчет «выпить» – дело поправимое. Когда шли сюда, я как раз приметил очень уютный бар. Французского или хотя бы армянского коньяка там, конечно, не найдется, но и мне иногда нужно быть ближе к народу. Так она однажды сказала. Или не она. Да какая разница!»

* * *

Самогон здесь подавали в пол-литровых стеклянных бутылках коричневого цвета. Родные наклейки с бутылок давно отскребли, но Стратег еще помнил, что в прежние времена, до Третьей мировой, в такой таре продавалось пиво – кажется, «Велкопоповицкий Козел». В общем, название весьма символичное. Как раз для собравшегося в баре быдла.

За соседним столиком расположились мелкие торгаши, обмывающие удачную сделку. Как обычно, после болтовни о трудностях торговли разговор переключился на страшилки, без которых не обходится ни одна застольная беседа.

– Слыхали? – спросил один, плешивый мужик в расстегнутой телогрейке. – Красные с фашистами опять сцепились. На Театральной тьму народа положили. Чуть не полстанции. Представляете из-за чего – бабу какую-то не поделили!

– Красные с фашистами из-за бабы? – недоверчиво скривился другой. – Брехня!

– Ну, почему? – возразил ему третий. – Если та, например, как Елена Троянская…

Стратег изумленно вытаращился на знатока античной классики: обычный, довольно щуплый мужичонка лет сорока или пятидесяти, в темно-зеленом свитере с засаленным воротом, из которого торчала тощая шея с выступающим острым кадыком.

– Если бы красные похитили или убили Валькирию – про нее, кстати, давно не слышно, – думаю, фюрер мог бы Москвину войну объявить.

– Думаешь, у фюрера в его гареме баб мало? Другую бы любовницу завел.

– Баб, может, и много, а таких, как Валькирия, больше нет, – уверенно заявил знаток античной словесности.

– Давайте тогда, чтоб войны не было, – сказал плешивый, поведавший о бойне на Театральной, и поднял наполненный стакан. – И чтоб эта… Валькирия вернулась.

«Вернется она, как же», – подумал Стратег и вслед за торгашами осушил свой стакан. Хотя на Краснопресненской догадались разливать самогон в «фирменные» стеклянные бутылки, по сути, он остался тем же отвратным пойлом с привкусом горечи, что и в «Буфете» на Театральной. И второй стакан, который Стратег махнул вслед за первым, только это подтвердил.

– Нашли чего вспоминать, – обратился к торгашам еще крепкий на вид дедок в потертом кожаном пиджаке с железнодорожной эмблемой на лацкане. Он сидел через столик от них, в одиночестве грыз похожую на подметку свиную отбивную, запивая ее пенящейся брагой, от одного вида которой Стратега чуть не вывернуло наизнанку, и, видно, от скуки решил вмешаться. – Театральная-то – вон где! У нас под боком похлеще дела творятся. На Киевской недавно в обводном туннеле в один миг все рабочие спятили, целая бригада. И друг друга баграми и лопатами на куски порубили. А одного вниз головой по пояс в землю зарыли, живьем!

– Кто зарыл? – пробормотал плешивый, поднимавший тост за Валькирию.

– Друзья-товарищи и зарыли. Не сам же он закопался.

Стратег смотрел на нового рассказчика с отвисшей челюстью и чувствовал, как ледяной холод постепенно охватывает тело. Что она говорила про инфразвук? Нет, это застреленный красными брамин говорил про инфразвуковые волны. А она сказала, что…

подземный монстр своим ревом сводит людей с ума.

«Чудовище уже на Киевской! Или где-то поблизости! А я, идиот, туда собрался!!!» Трясущимися руками Стратег схватил недопитую бутылку и опрокинул содержимое в свой стакан. Самогон полился тоненькой струйкой, которая тут же иссякла, хотя бутылка еще не опустела. Стратег с силой встряхнул ее. Остатки самогона выплеснулись из горлышка, и вместе с ними в стакан что-то плюхнулось. Стратег машинально заглянул туда и… Сердце сжалось от ужаса, а мочевой пузырь, наоборот, расслабился. Что-то теплое потекло по ногам, но Стратег даже не заметил этого.

В стакане плавал жирный кольчатый червь, ощетинившийся острыми шипами и загребающий ими, словно лапами. Сделав очередной пируэт, как резвящаяся в воде рыба, он остановился на месте и высунул из стакана голову. У червя не было глаз. Во всяком случае, Стратег их не видел, тем не менее «взгляд» маленького чудовища пробуравил ему череп и проник в мозг.

Я жду тебя. Давно жду, – прошипел монстр, разевая окруженную когтями пасть. Когти эти тоже шевелились, подзывая того, к кому были обращены слова.

«Кто ты?» – спросил Стратег, нет, скорее, только подумал об этом.

Ты знаешь, – донеслось в ответ. Пасть раздвинулась еще больше. Стратег даже увидел щупальца с сотнями, тысячами, миллионами присосок, тянущихся к нему из глотки чудовища. – Я а-ад!

Пустая бутылка из-под самогона внезапно с грохотом разбилась, засыпав весь бар разлетевшимися осколками, стакан покатился по столу и тоже разбился, а сам Стратег обнаружил себя лежащим на полу вместе с опрокинутым стулом.

– Хозяин, что с вами?!

– Что случилось?

Босс обвел мутным взглядом склонившихся над ним телохранителей и указал на осколки разбившегося стакана. Один из громил посмотрел туда и брезгливо сморщился.

– Фу-у.

– Ч-ч-червь, – еле выговорил Стратег.