Мастер собак - Олег Дивов

– Если останется жив, – заключил Крот.

Вавилов оторопело таращился на сенсов, переваривая услышанное. Те молча ждали.

– У меня в машине имеется спирт, – сказал Вавилов наконец. – И жена бутерброды дала. Пошли, обсудим все в нормальной обстановке, а? Нажраться я вам, алкашам, конечно, не позволю. Но в разумных пределах…

– Эй! – крикнул Крот, глядя куда-то Вавилову за спину. Больше он ничего сказать не успел. Раздался хруст, будто в кулаке смяли новенькую купюру, и тело медика вспыхнуло голубым огнем. Хруст повторился – на этот раз не только Крот, но и Бенни увидел, как из-за угла Школы вылетела бледно-голубая молния. Прогнувшись назад и раскинув в стороны руки, Вавилов повалился на Бенни, который машинально подхватил его. На долю секунды их головы сблизились, и Бенни содрогнулся. Аура Вавилова блекла и растворялась, будто ее стирали тряпкой. Глаза медика остекленели, на губах выступила пена, он обмяк у Бенни на руках, как тряпичная кукла. И тут аура вспыхнула снова, и прямо вверх, в затянутое тучами небо, выплеснулся столб радужного света.

Крот уже стоял у Бенни за спиной, положив ему на плечо руку с пистолетом, направленным в сторону Школы. Бенни чуть присел и, крякнув от натуги, приподнял мертвое тело, чтобы оно, как щитом, закрыло сенсов от стрелявшего. Бенни била крупная дрожь. Крот тяжело дышал ему в висок, стволом пистолета выискивая цель.

Сзади раздались крики и топот. «Ложись!» – рявкнул голос Хунты. Бенни оттолкнул от себя тело Вавилова и рухнул в снег. Вытащив из-за пазухи обрез, он быстро огляделся. Рядом лежали щедро вымазанные в саже и земле Мастер и Хунта, один с пистолетом, другой с пульсатором. Пушкин, тоже с лучевым ружьем, откатывался влево. Крот короткими перебежками смещался вправо, держа на мушке опасный угол.

– Пост два! – скомандовал Хунта себе в воротник. – Закрыть Школу! Немедленно! Никого не пускать, никого не выпускать!

В ухе у Хунты зашуршало – Зигмунд докладывал об исполнении. Мастер, кряхтя, поднялся на ноги и спрятал пистолет.

– Отбой, рэйнджеры, – сказал он лениво.

Люди с опаской распрямились. Мастер был без куртки, только в свитере. Поэтому он шагнул к Хунте, взял его за угол воротника и сказал в микрофон:

– Пост два, я старший. Немедленно блокировать все перемещения внутри Школы. Полностью! Никаких исключений! Приказ всем оставаться на местах. Подтвердить исполнение.

Хунта прислушался и кивнул.

– Старшим доложить о наличии людей, – продолжал Мастер диктовать задание дежурному. – Зафиксировать нахождение каждого бойца конкретно. Сообщить им, что карантин вводится максимум на полчаса. Пусть сидят и ждут.

Хунта снова кивнул. Мастер отпустил его воротник, сплюнул на снег и, ни на кого не глядя, подошел к телу Вавилова.

– Пульсатор? – спросил он.

– Два импульса, – сказал Крот издали. – На полной мощности. Первым его просто сильно ударило, а от второго он умер. Почти сразу. Какая же сука это сделала, а? В спину ведь…

Бенни стоял как вкопанный, безвольно опустив руки. Хунта стянул с головы шлемофон и перекрестился. Пушкин, с пульсатором наперевес, не сводил глаз с угла, из-за которого стреляли, и что-то соображал.

– Сходим, посмотрим? – спросил он, не оборачиваясь.

В ухе у Хунты снова зашуршало. Старший «группы Два» склонил голову набок, застонал и длинно выматерился. Мастер и Крот обернулись к нему.

– Зигмунд ничего не видел, – сказал Хунта. – Но три минуты назад заело камеру, которая следит за этим участком. – Хунта ткнул пальцем в сторону угла. – Камера отвернута в сторону, наверное, сломан привод. На улице сейчас только мы, Вавилов, Батя и Шерлок. Вавилов шел ко мне, Батя и Шерлок сказали, что идут к машинам. Оба были с оружием. Шерлок действительно топтался у машин, а Батя куда-то пропал. Так. Понял. Они вернулись, стоят у дверей, просят впустить.

Пушкин опустил пульсатор стволом вниз и посмотрел через плечо на Мастера. Взгляд у заместителя старшего «группы Раз» был совершенно обалделый.

– Шерлок редкая сука, – пробормотал он. – Но Батя…

– Оба они себе на уме, – скривился Хунта. – Что старший, что аналитик. Тихушники. Но чтоб такое отмочить…

– Я не думаю, что они хотели сорвать операцию, – сказал ему Мастер. – Но им выгодно повесить на меня смерть ни в чем не повинного человека. Батя любит командовать и давно уже хочет меня утопить. А начальство предателей ценит – ими легко управлять.

– Не понимаю, – покачал головой Пушкин. – Тут же были двое свидетелей! И потом, для проведения операции нужен хотя бы один сенс…

– Меня они просто не видели, – тихо сказал Бенни, не отводя глаз от распростертого на снегу тела. – Вавилов вон какой здоровый… Он меня заслонил.

– А Крота они бы тоже шлепнули для вящей убедительности, – объяснил Мастер. Крот кивнул и невесело усмехнулся. – Все получается очень правдоподобно: люди не захотели принять участие в заговоре, и я их убил.

– А я? – спросил Хунта. – А Пушкин?

– Ты никогда не бросаешь свою группу. Они были уверены, что ты с «Двойкой» в тактическом классе. Проверять, так ли это, – значит, навлекать на себя лишние подозрения. Решили пойти на риск. Что касается Пушкина…

– Мне сказать нечего, – потупился Пушкин. – Хочешь, сажай меня под арест. Или вообще делай, что хочешь. Я твой. Командуй.

– Батя терпеть не может экспромты, – снова усомнился Хунта. – А тут убийца явно действовал, повинуясь импульсу, не подготовившись. И вообще, в Школе есть охотники, но нет убийц.

– Теперь есть, – сказал Бенни все так же тихо. – Мастер сегодня развязал им руки. Он научил их. Показал им, что это можно. Теперь они начнут убивать. Уже начали…

– Я думал повязать их всех этой кровью, – вздохнул Мастер. – Думал, что если не обойтись без смерти одного из нас, так пусть уж она послужит делу. Мне и в голову не приходило…

– Ну, теперь крови будет море, – пообещал Крот.

– Слушай, Пушкин, – сказал Мастер. – Ты все-таки Батин заместитель. Не мог он этого не учесть. Где у тебя кнопка? Каким образом можно тебя взять за задницу так, чтобы ты дал ложные показания? Давай колись!

– Батя знает про меня кое-что, – произнес Пушкин задумчиво. – Но я поверить не могу…

– Это очень серьезно?

– Подсудное дело, – признался Пушкин. – Ты не подумай, Школа здесь ни при чем, это было задолго до… Но я однажды по пьяни рассказал кое-что Бате и, кажется, выдал слишком много подробностей… Ты что, всерьез думаешь, что он хотел меня прижать?

– Я всегда говорил, что иметь близких друзей вредно, – вздохнул Мастер. – Вот проклятье! Насчет Бати меня давно предупреждали. А я мимо ушей пропустил. Ладно, отцы, пошли разбираться. Бенсон, тебе совсем хреново? Может, ты пока тут посидишь?

– Я пойду с вами, – сказал Бенни и снял обрез с предохранителя.