Тайяна. Раскрыть крылья - Галина Гончарова

Ланист даже не смутился.

– Ах, эти грехи молодости…

– Ну, до старости вам еще далеко, лойрио, – Яна улыбнулась.

– О, я так надеялся, что вы, лайри, проявите снисхождение к моим годам!

– И как я его должна проявить?

– Прогулявшись со мной на воскресную ярмарку, например?

– А если нам там встретится еще одна ваша любовница? Вы сможете меня защитить или мне придется рисковать прической?

Ланист принял нарочито гордый и напыщенный вид.

– Лайри, для вас… О, для вас я готов на самые страшные жертвы! Хотите, сейчас пойду на площадь и прокричу, что отказываюсь с этой минуты от всех любовниц? Чтобы ни одна не питала надежд?

– Их так много?

– Надежд?

– Любовниц, лойрио.

– Готов ответить на все ваши вопросы – на ярмарке, – тут же сориентировался Ланист.

Яна не смогла удержаться от смешка. Хорош все-таки, негодяй, и сам прекрасно об этом знает! Типаж вечного мальчишки, улыбка, проказливые огоньки в глазах…

– Умоляю вас, лайри! Хотите – на колени встану?

– Что вы, я не могу подвергать мостовую такому испытанию!

– А я все равно встану!

Слова у лойрио не разошлись с делом. Только предварительно в грязь полетел шикарный короткий плащ, а уж потом на него водрузил свое колено сам лойрио.

– Прошу вас! Лайри, смилуйтесь!

Яна не удержалась от смеха.

– Ладно. В эти выходные я вам ничего обещать не могу. Но в следующие – возможно. Хорошо?

– Вы возвращаете меня к жизни! – воспрянул Ланист.

– Нам пора, – весьма неприятным тоном заявил Рошер, но лойрио, уже получивший предварительное согласие, не возражал.

Пара минут раскланиваний – и знакомые разошлись.

– Яна, ты с ума сошла?

– Рош, а что такого?

– Я не знаю, как у нархи-ро, а у нас… бабник он! И спит со всем, что движется!

– И с почтовыми каретами тоже?

– Особенно с их содержимым.

Яна взмахнула рукой.

– Ой, Рош, ну что такого, если я хочу чуть развеяться?

– Да ничего. Только голову не теряй, ладно?

– Ладно. Зануда.

– Я тебя предупредил, дальше как знаешь.

Яна кивнула. И молчала всю дорогу до городской управы.

Слова Рошера… злили и раздражали. Ну, бабник!

И что?

Она же не собирается влюбляться! Так, погулять, развеяться, посмеяться! Да неужели она не может почувствовать себя женщиной?! В Лесу ее никто не интересовал, но это и понятно. Сначала она просто не созрела для отношений, потом Шет, не желая весенних оленьих украшений, отгонял от нее всех парней, да и Яне с ними было просто неинтересно. Обратная сторона «книжной девочки» – интеллект, который сложно спрятать, да и не слишком хочется притворяться дурой, чтобы кто-то рядом ощутил себя умнее.

Да, парни нархи-ро были просты и понятны. Яна знала их как шкуру Ааши, знала, чего они хотят, о чем думают, о чем мечтают, к чему стремятся, – и что в них интересного? Ходи на свидания, не ходи – ничего нового и интересного не произойдет. А люди…

Люди были странными. Нелогичными и непонятными. Может, и бабники у них устроены по-другому?

Яна не слишком удивилась бы этому. Уж точно ей было интересно пообщаться с Ланистом. Пусть это ни к чему не приведет! Но это новый и интересный опыт! Это знания!

А ведь сущность ее рода именно в том, чтобы накапливать новые знания! Хранить и приумножать! Разве можно от такого отказаться?

Яна и не собиралась отказываться. Только вот…

А в чем люди ходят на ярмарки? А на свидания? У нее же ни одного приличного платья!

А где люди их достают? Покупают? Заказывают?

Лес Великий, как же все сложно!

* * *

Гарта под руку с Аэленой они поймали аккурат на выходе от сара Шойса.

Тот согласился подержать у себя еще и мерзавку-служанку. Не наказывать, конечно, ни к чему это. Ну что ей можно вменить в вину? Что дура?

Так за это половину города перепороть можно!

Что торговку кремами в поместье пускала? Не встречала и не провожала? Так дело ж житейское!

Что хозяйкино платье дала подруге поносить? За это, конечно, можно и выгнать, и выпороть. Но… жалко идиотку! Порка, да еще на виду у всех…

Просто подержать ее в тюрьме дней десять, да и гнать из города. Пусть где в другом месте жизнь устраивает. И напугается, и впредь умнее будет.

– Ну как? – кинулась Аэлена к Яне.

Рошер достал из кармана футляр и открыл его. Аэлена восхищенно вздохнула.

– Красиво…

Гарт присвистнул.

– Мастер!

Сказано было уважительно. С большой буквы. И верно – Мастер.

– А я была права. Заказывал этот браслет не Диолат! Заказывал его вовсе даже трайши Вильтен. Аэлена, а что там за история?

Аэлена резко помрачнела. Захлопнула футляр и отдала Рошеру.

– Вильтен? Релиш… Яна, не надо в это лезть, ладно?

– Аэлена? – удивился Гарт.

Женщина топнула ногой.

– Вы не понимаете!

– Так ты объясни. Может, и поймем?

Аэлена вздохнула. И начала рассказ.

* * *

Говорят же, что все в нашей жизни – это песок, на котором волны чертят свои причудливые узоры. Накатывают, пишут, стирают, опять пишут, забыв о том, что написали ранее…

Люди не забывают.

Аэлена несколько лет ухаживала за больной бабушкой. Она не жаловалась, она любила. Это была та ноша, которую не хочешь сбросить с плеч. Тяжко? Муторно? Трудно?

Да и плевать. Это твой родной и любимый человек, он рядом, а остальное – ветер. Всего лишь ветер.

Но однажды…

Мы, люди, существа хрупкие. И Аэлену умудрилось так просквозить на ветру, что она за малым не десять дней пролежала в горячке. Испуганная Витана металась между двумя кроватями, молясь, чтобы не умерла дочь и не заразилась мать. Хозяйка дала ей на это время отпуск, а другие мастерицы навестили женщин, переглянулись – и скинулись по монете.

Витана… Будет справедливо сказать, что все три женщины любили друг друга. Поэтому Витана поговорила с Тармой, бабушка и мать подумали – и решили на десять-пятнадцать дней отправить Аэлену на горячие источники. На большее денег не хватало, но десять дней Аэлена должна была прожить в маленьком городке, рядом с которым били целебные ключи. Подышать полезным воздухом, искупаться в лечебных озерах и ни о чем не думать.