Уплыть за закат. Жизнь и любови Морин Джонсон. Мемуары одной беспутной леди - Роберт Хайнлайн

Бриггс уставился на меня, словно не веря своим ушам:

– Вы разве не экономка?

– Пусть я экономка, но я не прислуга.

Бриггс поморгал и воззвал к Брайану:

– Мистер Смит?

– Вы ошиблись, мистер Бриггс, – спокойно сказал Брайан, – эта леди – моя жена. Ночью вы видели ее в полутьме, и приходилось шептаться, потому что все спали, – вот вы и не узнали ее утром. Но миссис Смит, я уверен, с радостью отошлет в стирку белье в качестве одолжения гостю.

– Нет, не отошлю, – ответила я.

Тут уж опешил Брайни:

– Морин?

– Не стану я отдавать в стирку его белье и завтрак ему больше готовить не стану. С утра он только и проговорил, что яйца не так приготовлены, – и даже спасибо не сказал, когда перед ним поставили завтрак. Так что впредь пусть идет завтракать в другое место. Кажется, на Шестьдесят третьей есть какое-то заведение. И объявляю всем вам, – добавила я, обводя взглядом стол, – у нас тут прислуги нет. И мне так же хочется вовремя попасть в Зал съездов, как и вам. Вчера я опоздала, поскольку заправляла постели и мыла посуду. Лишь один человек здесь убрал за собой постель – спасибо, Мэрл! Сегодня я их убирать не намерена – если кто-то свою постель не застелит, в таком виде она и останется. А теперь мне нужны добровольцы, чтобы убрать со стола и вымыть посуду, – если же таких не найдется, завтра я вам завтрак готовить не буду.

Через час мы с Брайаном отправились на съезд. По пути на станцию надземки муж сказал:

– Мо, наконец-то представился случай поговорить с тобой наедине. По правде сказать, мне не понравилось, что ты не поддержала меня в присутствии другого попечителя.

– Это когда же? – спросила я, прекрасно зная, о чем речь.

– Я сказал мистеру Бриггсу, что ты охотно отдашь его белье в стирку, а ты наперекор мне отказалась. И тем унизила меня, дорогая.

– Это ты унизил меня, Брайни, пытаясь переубедить, когда я уже сказала ему, чтобы он сам сдал свое белье. Я просто стояла на своем.

– Но он действительно ошибся, дорогая: он думал, что ты прислуга. Я только пытался загладить его ошибку, сказав, что ты с радостью окажешь эту услугу гостю.

– А почему ты не сказал, что с радостью сделаешь это сам?

– Как? – неподдельно удивился Брайан.

– Знаешь почему? Потому что вы оба считаете, что сдача белья в прачечную – женская работа. И это так, когда речь идет о твоем белье, а женщина – я. Но Руфусу Бриггсу я не жена, и служить этому болвану я не намерена.

– Морин, иногда я тебя просто не понимаю.

– Верно – иногда не понимаешь.

– Взять эту уборку постелей или мытье посуды. Ведь дома мы никогда не требуем от гостей, чтобы они убирали за собой постели или мыли посуду.

– Дома, Брайни, мне всегда помогают двое-трое взрослых девочек и никогда не бывает дюжины гостей одновременно. Кроме того, наши гостьи обычно предлагают мне помощь, и я принимаю ее, когда нужно. Не то что это сборище, которое на меня свалилось сейчас. Они мне не друзья, не родственники, в большинстве своем мне не знакомы, а ведут себя так, словно у нас тут пансион. Но при этом большинство из них хотя бы говорят «спасибо» и «пожалуйста», а мистер Бриггс и того не делает. Брайни, в глубине души вы с мистером Бриггсом относитесь к женщинам одинаково: мы для вас только прислуга.

– Не думаю. По-моему, это несправедливо с твоей стороны.

– Да? Тогда я снова спрошу тебя: если ты хотел проявить к гостю любезность, почему не предложил сам отдать его белье в стирку? Мог бы не хуже меня взять телефонный справочник, открыть его на «Желтых страницах» и договориться. Чтобы отдать белье в стирку, не обязательно быть женщиной, ничего трудного в этом нет. Почему ты находишь возможным предлагать мои услуги, когда я уже высказала свое нежелание?

– Мне хотелось сделать любезность.

– Кому? Своей жене? Или деловому партнеру, который был с ней груб?

– Ладно, не будем больше говорить об этом.

В этом случае нет ничего необычного – необычно в нем лишь то, что я отказалась исполнять традиционную роль женщины, которой положено прислуживать мужчине. Отмена законов не уничтожает подобные жизненные правила, которые усваиваются с раннего детства.

Неписаные законы не отменишь, как писаные, – ведь они чаще всего существуют на подсознательном уровне. Кто, например, готовит кофе? Вы находитесь на каком-то деловом или приближенном к деловому собрании, где присутствуют лица разного пола: на заседании правления, в любительском кружке, на родительском собрании в школе. Для создания свободной атмосферы не помешала бы чашечка кофе, и есть возможность его приготовить.

Итак, кто же готовит кофе? Это может быть и мужчина. Но не спешите заключать пари: десять против одного, что проиграете.

Давайте перенесемся на тридцать лет в будущее от случая с Руфусом Бриггсом, слегка подкрахмаленным олухом, – из 1940 года в 1970-й. К семидесятому году большинство юридических ограничений равенства полов исчезло. Случай, о котором я хочу рассказать, произошел на заседании правления «Небесного фрахта», «Гарриман энтерпрайзис». Я была одним из директоров, не впервые присутствовала на заседаниях, знала всех директоров в лицо, и они меня знали – или имели возможность узнать.

Должна сознаться, что выглядела я моложе, чем на прошлом заседании. Я подправила свою отвисшую, обглоданную младенцами грудь, в той же клинике Беверли-Хиллз мне сделали подтяжку лица, убрав морщины, а затем я отправилась на оздоровительное ранчо в Аризону, где обрела наилучшую форму и сбавила пятнадцать фунтов. Заехала еще в Вегас и накупила там себе шикарных, очень женственных новых нарядов – не в пример тем брючным костюмам, которые шили себе тогда деловые женщины высшего уровня. И питала самодовольную уверенность, что не выгляжу ни на свои восемьдесят восемь, ни на официальные пятьдесят восемь. Мне казалось, что я выгляжу как шикарная сорокалетняя женщина.

Я ждала в фойе за дверью конференц-зала, решив не входить, пока не позовут, – эти заседания такая скучища… Но неприятности всегда случаются именно тогда, когда от них стараешься увильнуть.

Как только над дверью конференц-зала замигала лампочка, с улицы влетел мистер Финеас Морган, возглавлявший большую оппозиционную группу. Он устремился в зал, на ходу снимая пальто, и швырнул это пальто мне, пробегая мимо:

– Возьмите!

Я отпрянула в сторону, и пальто упало на пол.

– Эй, Морган! – окликнула я. Он оглянулся. Я указала на пол. – Ваше пальто.

Он удивился, поразился, возмутился и разозлился – вся эта гамма чувств отразилась у него на лице разом.

– Ах ты, маленькая сучка! Да я тебя уволю!

– Попробуйте.

Я направилась мимо него в зал, нашла карточку со своим именем и села. Через пару секунд он уселся напротив меня, отчего его лицо приобрело новое выражение.