Хроники Известного космоса - Лэрри Нивен

– И что?

– Есть дешевая схема системы питания. Если используется она, я смогу вырубить все гляделки. Посмотрим.

Рон вытащил из манжеты рубашки кусок тонкой медной проволоки.

– Сколько времени тебе нужно? – спросил я.

– Полчаса.

Для меня это стало решающим фактором.

– Я пойду. Мне нужно встретиться с Джилл Хейз у Уилширского входа. Ты ее знаешь, такая крупная блондинка моего роста…

Он не слушал.

– Ладно, до встречи, – пробормотал он, засовывая пинцетом проволочку в гляделку.

Я ушел.

Где одна толпа, там и вторая. Через несколько минут я наткнулся еще на один полукруг зевак, и мне стало интересно, на что они смотрят.

Лысеющий мужик со впалыми щеками собирал какую-то старинную машину с лезвиями и небольшим бензиновым мотором. Неокрашенная деревянная ручка в форме буквы Т выглядела совсем новой. Металлические детали были тусклыми, – похоже, их только что отчистили от многолетней ржавчины.

Толпа переговаривалась полушепотом. Что это? Не деталь автомобиля, не подвесной мотор, хотя в нем есть лезвия, для мотороллера маловато, для моторизованного скейтборда великовато…

– Газонокосилка, – произнесла седовласая леди рядом со мной.

Она была похожа на птичку. Такие люди с годами высыхают и живут вечно. Я не понял, что она имеет в виду, и собирался переспросить, когда…

Мужик со впалыми щеками закончил работу, что-то повернул, и мотор взревел. Повалил черный дым. Мужик триумфально ухватился за ручку. В большом мире его посадили бы за использование двигателя внутреннего сгорания. Здесь…

С блестящими от восторга глазами он покатил свою адскую машину по траве. За ним оставалась полоса коротко подстриженной травы. Что ж, это ведь свободный парк.

Запах почуяли все одновременно. В воздухе повисла черная гарь, вонючие полусгоревшие углеводороды щипали нос и глаза. Я закашлялся. В жизни не нюхал такой гадости!

Толпа взревела и сомкнулась.

Мужик завопил, когда у него отобрали машину. Кто-то щелкнул выключателем. Два парня конфисковали набор инструментов, вооружились отверткой и молотком и взялись за дело. Владелец был против. Он схватил тяжелые плоскогубцы и замахнулся.

Гляделка шарахнула его и парня с молотком. Оба рухнули как подкошенные. Остальные зеваки разобрали газонокосилку и погнули или разломали детали.

– Даже жаль немного, – заметила старушка. – Порой мне не хватает стрекота газонокосилок. Отец подстригал газон по воскресеньям утром.

– Это свободный парк, – сказал я.

– Тогда почему ему нельзя строить все, что хочется?

– Можно. Он ведь построил. Он может строить все, что хочется, а мы можем ломать все, что хочется.

«Например, гляделки», – мелькнуло у меня в голове.

Рон умел работать руками. Меня ничуть не удивило бы, если бы ему хватило знаний, чтобы вырубить всю систему.

Возможно, кто-то должен его остановить.

С другой стороны, сбивать гляделки не запрещено. Их постоянно сбивают. Это же свободный парк, здесь все позволено. Если Рон может вырубить все гляделки, то…

Возможно, кто-то должен его остановить.

Я прошел мимо стайки школьниц. Им было лет по шестнадцать, они оживленно щебетали. Наверное, впервые оказались в свободном парке. Я оглянулся, чтобы еще раз полюбоваться их хорошенькими личиками, и обнаружил, что они с благоговением и восторгом глядят на дракона на моей спине.

Пройдет всего несколько лет, они пресытятся и перестанут что-либо замечать. Джилл потратила на него почти полчаса сегодня утром. Великолепный красно-золотой дракон изрыгал огонь у меня на плече. Языки пламени словно светились изнутри. Чуть ниже были нарисованы принцесса и рыцарь в золотых доспехах. Принцесса была привязана к столбу, рыцарь улепетывал со всех ног. Я улыбнулся девчушкам, и две из них помахали мне в ответ.

Короткие светлые волосы, золотистая кожа. У нее не было даже сумки на плече, как у других нудистов. Самая высокая девушка в поле зрения, Джилл Хейз стояла прямо перед Уилширским входом и явно недоумевала, куда я запропастился. Было пять минут четвертого.

Не так-то просто жить с адептом здорового образа жизни. Джилл настаивала, чтобы я привел себя в форму. Для этого мне нужно было каждый день заниматься спортом и к тому же проходить половину Королевского свободного парка пешком.

Впрочем, быстро ходить я отказывался. Кто же быстро ходит по свободному парку? Так ничего не увидишь. Джилл дала мне час, я сторговался на трех. Это был компромисс, как и хлопчатобумажные слаксы, которые я носил, несмотря на увлечение Джилл нудизмом.

Рано или поздно она найдет себе качка или меня вновь одолеет лень, и мы разойдемся. Но пока… мы неплохо ладили. Вполне разумно позволить ей завершить мою тренировку.

Она заметила меня.

– Рассел! Сюда! – крикнула она так громко, что услышали, должно быть, на обоих концах парка.

В ответ я медленно поднял и опустил руку, подражая семафору.

И все гляделки в Королевском свободном парке упали с неба.

Джилл озиралась по сторонам и видела удивленные лица и россыпи золотистых шаров в кустах и траве. Ко мне она подошла с некоторой опаской.

– Это ты сделал?

– Ага. Сейчас взмахну рукой – и они снова взлетят.

– Взмахни, – сухо сказала она.

Джилл отлично умеет делать непроницаемое лицо.

Я величественно взмахнул рукой, но, разумеется, все гляделки остались лежать.

– Интересно, что с ними случилось? – спросила Джилл.

– Это работа Рона Коула. Помнишь его? Он разукрасил несколько старых бутылок из-под пива «Микелоб» для музея стекла…

– Конечно. Но как?

Мы отправились на поиски Рона, чтобы спросить у него.

Накачанный студент взвыл и опрометью промчался мимо нас. Он пнул гляделку, как футбольный мяч. Золотистый корпус развалился. Парень снова взвыл и запрыгал на одной ноге, держась за ступню.

Везде были разбросаны мятые золотистые кожухи, сломанные резонаторы и погнутые параболические отражатели. Раскрасневшаяся женщина с гордым видом нацепила на руку несколько медных тороидов. Ребенок собирал камеры. Возможно, надеялся продать их за пределами парка.

После первой минуты я не увидел ни одной целой гляделки.

Но не все в парке усердно ломали их. Джилл уставилась на группу цивильно одетых людей с плакатами: «УМНОЖАЙ НАСЕЛЕНИЕ ЧЕРЕЗ СОВОКУПЛЕНИЕ» – и пожелала узнать, не шутят ли они. Предводитель группы, мрачный тип, протянул нам брошюры, в которых говорилось, что попытки человечества вмешаться в генокод и инкубировать детей, как цыплят, суть зло и богохульство. Если он и притворялся, то весьма убедительно.