Я - обычный - Владислав Жеребьев

Всю дорогу до места встречи, сидя в чреве стального монстра, бодро несущегося по пустынным улицам, я думал еще об одной, немаловажной для себя, да и для всех нас вещи, а именно о природе, инстинктах, заставляющих монстров питаться, уничтожая за двенадцать часов ровно столько, сколько весят они сами. В стандартном варианте развития событий обитатели бункера просто дождались бы, пока мутанты зачистят город, а потом либо обрекли их на голодную смерть, либо активировали ошейники со взрывчаткой. Но получив свободу, Басурман с братией шагнул в новую и ранее не занятую нишу, встав во главе пищевой цепочки.

Подожрать всех мертвяков, многие из которых, к слову, тоже подают признаки разума, достаточно вспомнить снайпера на крыше, с их аппетитом дело нехитрое. Потом в ход пойдут дикие животные, следом домашний скот, а потом? Останемся только мы да они, и я почему-то уверен, что в этой игре у жрунов будет больше шансов, чем у старых людей.

Мутантов около автосалона скопилось преизрядное количество, голов двадцать, не меньше. Ну не мог я их почему-то людьми считать, хоть ты тресни, соображения свои, впрочем, оставляя в собственной голове без лишней огласки и пропаганды. Определить, есть ли среди этой веселой компании наш старый знакомый, теперь стало крайне затруднительно, и если посторонних жрунов раньше можно было определить если не по ошейнику, то по полному неприятию близкого контакта, то сейчас это стало практически невозможным.

Лихо подкатив к зданию, «восьмидесятка» прошла последние несколько метров накатом и, остановившись, замерла, шумя двигателем, а мы с Гориным отправились наводить мосты.

– Всем оставаться в машине и быть в боевой готовности, – напомнил капитан своей изрядно уменьшившейся команде. – Выдвигаться начнем по готовности.

Выбравшись из люка, я закинул автомат за спину и бодро зашагал к дверям, встреченный приветственным рыком.

– И вам не хворать, господа хорошие, – поприветствовал я собравшихся. – Басурманов далеко?

Один из мутантов, отделившись от общей группы, направился ко мне. В дело опять пошел ноутбук.

– С чем пожаловали?

– Дело есть серьезное. Вчера было совершено вероломное нападение на нашу базу. Много народа угнали.

– Что думаете делать?

– Атаковать базу, освобождать людей.

– Вас мало, не справитесь.

– Знаю. Хотели попросить вашей помощи.

– Нашей? Уверены?

– Да, более чем уверены. Со своей стороны могу сказать, что просить можете потом, что хотите.

– Мы согласны.

– Много?

– Все.

– Один момент.

– Давай.

– Все в порядке? Ну, я имею в виду душевное равновесие и прочее.

– Таких почти нет. Многие боялись, были в смятении. Много, кто покончил с собой, но все, кто остались в живых и ели мертвечину, жили одной только мыслью о том, что месть будет, и мы постараемся, чтобы она была сладкой.

– Так все-таки сколько присоединится?

– Семь десятков обещаю, но запланированного наступления не получится. Скоординироваться не сможем.

– А если валом? Все в охапку и на штурм?

– Типа всех не перестреляешь?

– Да.

– Будет толк, будет штурм.

– Где находится бункер, объяснять, как понимаю, не надо?

– Естественно. Это место многие из нас на подкорке записали. Ночью найдем, с закрытыми глазами.

– Понимаете, что многие погибнут?

– Да, ждем даже. Задержались на этом свете только из-за того, что в глотку тем ублюдкам вцепиться хотим.

– Тогда договоримся следующим образом. Сейчас собираешь всех, и выдвигаетесь, без шума и пыли, и главное незаметно. Сигналом к атаке будет зеленая ракета.

– Договорились.

Договориться о совместных действиях с жрунами на поверку оказалось легче, чем думалось на первый взгляд. Сжигаемые изнутри местью и собственным метаболизмом, монстры с радостью согласились помочь нашему маленькому отряду, отлично понимая, что многие из них, скорее всего, сложат головы на поле боя.

Миновать первые, зековские посты, получилось достаточно легко. Службу они несли по мере своих скромных сил и возможностей, а бывалые вояки, не раз ходившие под пули, легко обезвредили троицу на подступах. С парнями в камуфляже, что сидели чуть поодаль, разобрались тоже достаточно быстро, отработав группу снайперами, которых в отряде осталось двое.

Дальше пошло веселее.

Первое огневое столкновение, пустячное по сути, но неуместное ввиду потери фактора неожиданности, произошло метров за триста до искомой точки.

Уходя от заряда вога, водитель почти завалил транспорт на бок, но все равно тряхнуло будьте нате.

– Началось, – хохотнул Тимур, – а то я уже было подумал, что сноровку растеряли. Далее безнаказанно передвигаться по своей территории. – Выбирались из транспорта под грохот ПКТ, заставивший нападавших временно прекратить шквальный огонь в поисках укрытия.

– Жрунов? – крикнул я и тут же рухнул на землю. Где-то на стороне противника заработал пулемет, лупцуя остовы автомобилей, за которыми попыталась укрыться наша группа.

– Рано, – крикнул Горин. – Сейчас вытащим на себя побольше, тогда и начнем, а сейчас ИБД.

Имитацию бурной деятельности в ходе огневого столкновения с противником производить одновременно и легко и сложно. Легко в силу многих причин. Вскинул автомат над головой, дал очередь в молоко и снова лежи, жди просвета, или, к примеру, гранату кинуть, наудачу, как ляжет. Гранат, впрочем, у нас не было, что, возможно, и к лучшему. Их еще бросать надо уметь.

Сложно было по другой немаловажной причине. Стреляли. То тут, то там, высвечивая сполохи огня, ревели пулеметы, поддерживаемые нестройным хором автоматных очередей, и маленькая свинцовая смерть могла прилететь в любой момент, вполне себе дурацким рикошетом.

В дальнем конце улицы появился еще один отряд, пятнистый, подходящий под защитой выпуклого бока такого же траснпортера, что стоял за нашими спинами и поливал улицу из двух стволов. Спаренная установка, расположенная на цапфах, в башенной части бэтээра, по очереди начинала колотить то четырнадцатым, то семеркой, одинаково используя два пулемета и давая нам приличную фору на приближающегося брата-близнеца, вкупе со свежими силами, шансы если не уравнивал, то серьезно повышал. Два башенных КПВТ схлестнулись кто во что горазд, соревнуясь, кто первый успеет вывести противника из строя.

Кто не был в бою, тот даже представить себе не может, что творится в данный момент не только вокруг, но и в голове. Сумятица, грохот, свист пуль и мат раненых, слава богу, пока еще с противоположной стороны, и страх, липкий, мерзкий. Ну где же ты, азарт боя, способный перекрыть собой все остальные чувства? Где же ты, адреналин, который, по идее, ведрами должен был поступать в организм, мобилизуя и разгоняя все его ресурсы и возможности? Не понимаю, не чувствую.