Щелк! - Любовь Лукина

— Строительный, — отчетливо проговорил генподрядчик.

— Ась? — недружелюбно отозвался тот, не оборачиваясь. Круглые глаза слабо просвечивали сквозь проволочный затылок.

— Отгадка такая, — пояснил генподрядчик. — Летит — свистит. Ответ: строительный.

— Нет, — буркнул тот, не меняя позы. — Свистеть не умею.

— Этого сторожа уволить надо, — сказал вдруг заказчик. — У него на стройке комиссия пропала, а он никаких мер не принимает.

— А правда, как же Петрович-то уберегся? — подскочил субподрядчик. — Что ж он, за три года ни разу в здание не зашел?

— Ничего удивительного, — скривился глава комиссии. — Принимаете на работу кого попало, вот и заводится тут… всякое.

* * *

— Если я только отсюда выберусь!.. — рыдающе начал генподрядчик.

Повеяло средневековым ужасом.

— Я сниму людей с гостиницы!.. — надрывно продолжал он. — Я сниму людей с микрорайона!.. Я… я сдам эту стройку за месяц, будь она проклята!..

Слушать его было страшно. Строительный беспокойно заерзал и закрутил своим проволочным ежом — даже его проняло. И тут кто-то тихонько заскулил по-собачьи. Волосы у пленников зашевелились. Они посмотрели вверх и увидели на краю прямоугольной дыры в потолке черную, похожую на таксу дворняжку. Затем до них донеслись неторопливые шаркающие шаги, и рядом с Верным возник сторож Петрович. По-стариковски уперев руки в колени, он осторожно наклонился и заглянул в подвал.

— А, вот вы где… — сказал он. — Колька, ты, что ли, опять хулиганишь? Опять про ласточек про своих? И не стыдно, а?

Строительный со звоном и лязгом соскочил с козел.

— Так нечестно! — обиженно заорал он.

— А так честно? — возразил сторож. — Шкодишь-то ты, а отвечать-то мне. Эгоист ты, Колька. Только о себе и думаешь.

Строительный, не желая больше разговаривать, в два длинных шага очутился у стены. Мгновение — и он уже шел по ней вверх на четвереньках, всей спиной демонстрируя оскорбленное достоинство. На глазах присутствующих он добрался до потолка и заполз в широкую вытяжную трубу. Затем оттуда выскочила его голова на штыре и, сердито буркнув: «Все равно нечестно!», — втянулась обратно.

— Вот непутевый, — вздохнул сторож.

Субподрядчик, бесшумно ступая, приблизился к проему в потолке и запрокинул голову,

— Петрович! — зашептал он, мерцая золотом зубов и опасливо косясь на трубу. — Скинь веревку!

— Так вон же лестница, — сказал сторож.

* * *

И члены комиссии, солидные люди, толкаясь, как школьники, отпущенные на перемену, устремились к ступенькам. И на этот раз лестница не оборвалась, не завела в тупик — честно выпустила на первом этаже, родимая.

Давненько не слыхала замороженная стройка такого шума. Сторожа измяли в объятиях. Заказчик растроганно тряс ему одну руку, проектировщик другую, генподрядчик, всхлипывая, облапил сзади, субподрядчик — спереди.

— Петрович!.. — разносилось окрест. — Дорогой ты мой старик!.. Век я тебя помнить буду!.. Вы же спасли нас, понимаете, спасли!.. Я тебе премию выпишу, Петрович!..

Потом заказчик выпустил сторожа и принялся встревоженно хватать всех за рукава и плечи.

— Постойте, постойте!.. — бормотал он. — А что же делать с этим… со строительным? Надо же сообщить!.. Изловить!

Возгласы смолкли.

— Ну да! — сказал сторож, освобождаясь от объятий. — Изловишь его! Он теперь где-нибудь в стене сидит. Обидчивый…

Члены комиссии отодвинулись и долго, странно на него смотрели.

— Так ты, значит… знал про него? — спросил субподрядчик.

— А то как же, — согласился Петрович. — Три года, чай, охраняю.

— Знал и молчал?

— Да что ж я, враг себе, про такое говорить? — удивился сторож. — Вы меня тут же на лечение бы и отправили. Да он и не мешает, Колька-то. Даже польза от него: посторонние на стройку не заходят…

В неловком молчании они подошли к вагонке, возле которой приткнулась серая «Волга».

— Слушай, Петрович, — спросил субподрядчик, — а почему ты его Колькой зовешь?

Старик опешил. Кажется, он над этим никогда не задумывался.

— Надо же как-то называть, — сказал он наконец. — И потом внук у меня — Колька. В точности такой же обормот: из бороды глаза торчат да нос…

— Что-то я никак не соображу, — раздраженно перебил его проектировщик, который с момента избавления не проронил еще ни слова. Почему он нас отпустил? Загадку-то мы не отгадали.

— Так Петрович же отгадку сказал, — напомнил из кабины субподрядчик. — Ласточка.

— Ласточка? — ошарашенно переспросил проектировщик. — Почему ласточка?

— Уважает, — пояснил сторож. — Вон их сколько тут развелось!

Все оглянулись на серый массив стройки. Действительно, под бетонными козырьками там и сям темнели глиняные круглые гнезда.

— Ну это же некорректная загадка! — взревел проектировщик. — Ее можно всю жизнь отгадывать и не отгадать!.. Да он что, издевался над нами?!

Разбушевавшегося проектировщика попытались затолкать в машину, но он отбился.

— Нет уж, позвольте! — Он подскочил к Петровичу. — А вам он ее тоже загадывал?

— А то как же, — ухмыльнулся старик. — Летит — свистит. Я спрашиваю: «Ласточка, что ли?» Он говорит: «Ласточка…»

Проектировщик пришибленно посмотрел на сторожа и молча полез в кабину.

* * *

— Но Петрович-то, а? — сказал субподрядчик, выводя «Волгу» на широкую асфальтовую магистраль. — Ох, стари-ик! От кого, от кого, но от него я такого не ожидал…

— Да, непростой старичок, непростой, — деревянно поддакнул с заднего сиденья проектировщик.

— Кто-то собирался снять людей с микрорайона, — напомнил заказчик. И сдать стройку за месяц.

Генподрядчик закряхтел:

— Легко сказать… Что ж вы думаете, это так просто? Микрорайон — это сейчас сплошь объекты номер один… И потом: ну что вы в самом деле! Ну, строительный, ну и что? Это же бесплатный сторож… О-ох!.. — выдохнул он вдруг, наклоняясь вперед и закладывая руку за левый борт пиджака.

— Что? Сердце? — испуганно спросил субподрядчик, поспешно тормозя.

Генподрядчик молчал, упершись головой в ветровое стекло.

— Нет, не сердце, — сдавленно ответил он. — Просто вспомнил: у меня же завтра еще одна комиссия…

— На какой объект?

— Библиотека…

— Ох ты… — сказал субподрядчик, глядя на него с жалостью.

— Тоже замороженная стройка? — поинтересовался проектировщик.

— Семь лет как замороженная. — Субподрядчик сокрушенно качал головой. — Я вот думаю: если здесь за три года такое завелось, то там-то что же, а?