Меценаты зла - Павел Данилов

Шрам дал им отдохнуть всего шесть часов. Несмотря на тухлое настроение, Громов зверски проголодался. Не жуя и толком не чувствуя вкуса, Кирилл набил желудок тем, что перед ним поставил Жак.

С каждым часом, с каждой перетасканной тонной судьбоносный выстрел из базуки «Коллапсар» подергивался легкой дымкой. Рана была еще свежа, но кровоточила не так сильно. То ли «кровь» кончилась, то ли разум поставил психический барьер, боясь помутиться.

Грузовые отсеки крейсера наполнились только спустя сутки. После короткого отдыха, к «Сизифу» пристыковался «Гиппократ».

– С этим мальком разберемся по-быстрому, – бравым тоном заявил худощавый.

«Слабаки, лентяи и трусы в пиратах не приживутся, – словно сделав для себя открытие, подумал Кирилл. – Интересно, как они живут на своей базе? Куда девается столько добра?» Тут же пришел ответ: «Скоро все узнаю. Ведь я теперь один из них».

Кирилл вздохнул, взял три ящика с платиной и поставил их на антигравитационную тележку.

***

– После посвящения получите и оружие, и статус, – пообещал Шрам, развалившись в кресле.

В кают-компании помимо него были Жак, Кирилл, Клаус и Ученый. В голове звездолетчика снова мелькнула идея о захвате корабля. Кирилл был уверен, что сможет вырубить Шрама прежде, чем тот поднесет руку к кобуре, но чертовы истребители… «Пираты настолько же осторожны, насколько и отчаянны», – подумал он.

– А что нужно делать на посвящении? – спросил Громов.

– Ничего, – ответил Ученый. – Встретиться с Королевой.

– Правда, половина добровольцев после встречи с ней отправляется на корм свиньям, – заметил Шрам. – Рабов мы не держим.

– Даже у пиратов есть закон – кодекс Королевы, – сказал Ученый. – За одно только желание предать сообщество пиратов полагается смертная казнь.

Кирилл нахмурил лоб.

– То есть за мысль о раскрытии местонахождения базы, – пояснил Ученый.

– Наши личные разборки ее не касаются. Но дом – это святое даже для пирата, – с мирной улыбкой сказал Шрам.

– Потому мы и не нападаем на планеты, – произнес Ученый.

«Силенок бы не хватило», – подумал Кирилл и решил перевести тему:

– Вы очень ловко взломали и нашего «Гиппократа», и «Сизифа», а что вы делаете, если на корабле установлен современный «темный двигатель»?

– А истребители нам зачем?

– Когда часть обшивки повреждена, «темный двигатель» может перенести корабль, но не полностью. Не закрытая субвеществом часть может остаться отдельным куском в предыдущем пространстве, – объяснил Ученый. – Идти на такой риск – самоубийство.

– Не большее, чем ждать, когда в рубку войдут ребята Шрама, – проворчал Громов.

– Если компьютер не в нашей власти, он все равно не разрешит таких выкрутасов с материей, – словно не услышав Кирилла, продолжил Ученый. – Экипажу самому придется взламывать собственный компьютер.

Кирилл выпятил нижнюю губу и качнул головой.

– Скоро будем прыгать, – вставая, сказал Шрам.

– Мы же уже… – проговорил Клаус, и осекся.

– Для безопасности мы делаем по два гиперпрыжка, – ухмыльнулся Ученый и добавил голосом электронной стюардессы: – Уважаемые пассажиры, пожалуйста, займите свои места. Через несколько минут мы совершим переход сквозь гиперкоридор.

– И пусть темная энергия будет нам пухом, – добавил Клаус.

– Барыга, ты бы так не шутил, – зло сказал Шрам. – А то рядом с кораблем полетишь.

– Нарываешься, – сказал Жак, когда пираты вышли из каюты. – Повезло, что Шрам в хорошем настроении.

– Просто он уже решил, что покажет всех нас Королеве, – покачал головой Громов.

– Ты-то откуда знаешь? – прищурился Клаус.

– Санта, остынь, мы у тебя подарков не просим, – осадил его Жак.

– Меня не покидает мысль, что вы разыграли этот цирк специально. Вы еще на планете знали, что корабль захватят.

– Специально для чего? – сделал большие глаза француз.

– У тебя паранойя, – поставил диагноз Громов. – У нас друг погиб, а ты несешь такую ересь.

«Вначале меня представили шпионом и врагом Тайлы, и я таким стал, теперь на меня задним числом вешают ярлык пирата… – с тоской снова подумал Кирилл. – Хотя я и так уже по всем законам преступник».

Кирилл зашел в крошечную каюту и закрылся. Замок мог оградить только от Жака и Клауса, но именно последний его и беспокоил.

Мышцы ныли от погрузочного марафона, хотя пошли вторые сутки полета и безделья. В медицинском отсеке можно было избавиться от дискомфорта за несколько минут, но Громов предоставил телу самому решать свои проблемы. Боль помогала звездолетчику отвлечься от реальности и переносила его лет на семь назад. На Марс, в боевую спецшколу, где саднящее тело было такой же естественностью, как жажда по утрам.

Кирилл лег на узкую кровать и крутанул регулятор, добавив ей мягкости. «Разнежился, скотина», – подумал Громов, утонув в матрасе, словно в толстой перине. Обычно он ставил жесткость голой земли. Неугомонный ум наконец-то расслабился, и звездолетчик крепко заснул.

***

Застрекотал автомат. Кирилл спросонья скатился с кровати и цапнул пустоту там, где должна была висеть кобура с пистолетом. В дверь снова затарабанили, и Громов усмехнулся.

– Кирилл, давай выходи, – послышался голос Жака. – Почти прилетели.

Громов большим и указательным пальцами протер глаза и открыл дверь.

– Ну и горазд ты дрыхнуть, – хмыкнул француз. – Еще мне что-то предъявлял.

– Зачем разбудил?

– Подлетаем к базе.

Кирилл кивнул и пошел в кают-компанию, где находился второй обзорный экран. В рубку им вход был воспрещен. До посвящения, по кодексу Королевы, никто не мог знать координаты пиратской базы. В каюте сидели трое пиратов с литровыми кружками.

– Поэту понравилось бы, – вздохнул Жак, кивая на экран.

Базой оказалась небольшая зелено-голубая планета. На вид она была чуть больше Луны. Даже невооруженным глазом Кирилл заметил шесть огромных станций, вращающихся вокруг планеты. «А сколько еще на другой стороне? – задал себе риторический вопрос Громов. – Неплохо собаки за чужой счет живут».

– Как много станций, – проговорил звездолетчик.

Потягивающий пиво пират усмехнулся и сказал:

– Это летающие острова баронов. Если когда-то нас обнаружат, то они примут удар первыми.

– С такой осторожностью, вряд ли это случится, – искренне заметил Кирилл. – Красивая планета.

– Год длится тысячу земных суток, а день и ночь сменяются каждые шесть часов, – сказал вошедший в кают-компанию Ученый. – И содержание кислорода почти тридцать процентов, потому все ходят немного пьяные. Особенно новички и те, кто прибыл из долгого полета.