Серый взгляд бога - Денис Ватутин

Осень ощущалась и тут, но было немного теплее, чем у нас в Нью-Фауде, и вообще на северном побережье. Даже небо здесь было все же не настолько серым.

Хоть и не сравнить с нашей северной столицей, но город был довольно большой, шумный и круглый год набитый туристами, торговцами, жуликами с попрошайками.

Потому, выйдя на просторную привокзальную площадь, я едва не оглох от выкриков сотни торговцев, зазывал и просто обычного шума толпы.

Нет, понятно, что и в нашем городе всего этого хватает, но здесь как-то навязчивее или непривычнее.

К примеру, очередь на такси – это раз. Два – сами такси были от телег, запряженных лошадьми, до минивэнов. Даже локомобили на паровой тяге присутствовали тут и повозки с велосипедным приводом.

С лотков предлагали сахарную вату, пирожки и сандвичи.

Воздух тоже пах как-то по-особенному.

Я, согласно данным мне инструкциям, повернул направо и, увидев указатель «Северный проспект», двинулся к видневшемуся за ближайшим перекрестком автовокзалу.

– Покупайте последние известия! – кричали наперебой мальчишки газетчики. – Напряженная ситуация в столице! Кому выгодна гонка за арты! Новые похищения высокопоставленных особ! Сенсации и светские скандалы!!!

Несмотря на то, что солнце было не очень-то ярким, мне в плаще было жарковато, но я терпел.

Я закурил первую сигарету за сегодня и старался ни о чем не думать. Мне абсолютно не хотелось вспоминать события ночи и как-то их себе объяснять… Это не потому, что они оставили меня равнодушным, совсем нет, сэр. Просто строить выводы из этой дьявольщины мой мозг просто отказывался. Единственное, что я твердо решил – так это тщательно разузнать о дирижабле «Голконда», номер которого я тоже запомнил, несмотря на обстоятельства. Эти обстоятельства в совокупности с загадочной антенной были единственными материалистическими зацепками в этом странном кошмаре…

Тротуар проспекта был выложен фигурной плиткой, на которой валялись коричневые, треснутые и шипастые плоды каштана с блестящими орехами. Сами каштаны росли на скудных квадратах земли, огороженные металлическими оградами.

Заметив на углу вывеску «Телеграф», я, отстояв небольшую очередь, отстучал телеграмму на один из секретных адресов Пифагора: «Южное солнце бодрит, я на даче. Напишу, когда соберу последние гладиолусы. Есть много ягод». Общий смысл был в том, что я на юге (а самый крупный город на юге – это Гольфбург), напишу, когда остановлюсь в отеле, есть информация.

На автовокзале было людно, грязно и шумно. Тут ошивалось множество торговцев-тюрлов, которые сверкали черными глазами на смуглых лицах и наперебой предлагали еду и напитки своими гортанными тягучими голосами.

Найдя остановку автобуса, идущего на Скарлет-таун, и просидев на скамейке буквально полчаса, я втиснулся в душный салон автолайнера с надписью «Скарлет-лайн» и, заняв свое кресло с номером, задремал. Да – последний раз я ездил в Скарлет-таун к своей юношеской любви. Надеюсь, я не встречу ее…

У меня было полтора часа на крепкий сон…

Проснулся я от того, что мне заложило уши.

Я взглянул в окно и увидел покрытые зеленым ковром деревьев горы, которые были совсем не красными. Мы ехали по горному серпантину. Мой хронометр показывал половину третьего.

Наконец мы въехали в чистый аккуратный город, где росли кипарисы, а уютные коттеджи расположились у подножия гор, что сверху были уже красновато-коричневыми, а некоторые даже имели белые пятна ледников.

Стало заметно прохладнее.

Начали попадаться богатые особняки, стоящие на отшибе, с огороженными территориями и табличками на заборах: «Частное владение – вход воспрещен».

Нет, все же я хочу именно на море, а не в это пафосное место – хоть и на морском побережье есть подобные, но там можно выбрать хороший уютный городок. А этот курорт – не тот…

Скарлет-таун располагался в центре своеобразного треугольника: гора Пик Анехиты на севере, Верхнее озеро на западе и Малое озеро на востоке. Это поселение было курортом для богатых, потому здесь все было дорого, и не было назойливых толп торговцев с зазывалами, хотя и стояли на местной автостанции разные мутные граждане с картонными табличками: «Комната – недорого», «Лучший отдых и услуги».

И, конечно же, никаких следов демонстраций, беспорядков и уж тем более бронеходов.

Я снова воспользовался услугами местной справочной и выяснил, что сейчас не сезон: во многих отелях есть недорогие свободные номера.

В результате я выбрал центральный отель «Шер», который находился буквально в двух кварталах, заодно решив немедленно обналичить чек от Митчела.

Отделение банка «Ироп» оказалось недалеко от самого отеля, и я быстро получил свои деньги, сразу переведя часть из них Алисе.

Отель был на Зюйд-стрит, она проходила по краю живописного ущелья, утыканного разноцветными, словно игрушечными, домиками. Меж ними протекала мелкая извилистая речка, больше напоминавшая ручей, которая впадала в Малое озеро.

Справа возвышалась громада горы Пик Анехиты, покрытая сверху белой снежной глазурью, теряющейся в дымке легких облаков.

Несколько раз в затылке привычно кольнуло – то ли мощные сиблинги проходили мимо, то ли арты у кого-то были. Но силы мои были на исходе, чтоб определить такие тонкости – не очень-то я в поезде выспался.

Подождав в фойе отеля, расположившись в кресле, каких-то жалких двадцать минут, я смог встретиться с администратором. На всякий случай я зарегистрировался под своим именем, но в строке «профессия» написал «журналист» и жетон предъявлять не стал. Администратор вызвал портье, который, как ни странно, явился очень быстро и заселил меня в небольшой, но чистый номер, окно которого выходило на гору.

В номере была односпальная кровать, стенной шкаф и стол у окна с настольной лампой.

Я заказал себе сразу же нормального кофе, яичницу с беконом и «Дейли-Фауд» с кроссвордом, после чего, не раздеваясь, завалился прям поверх покрывала на кровать, предварительно включив радио.

Чуть позже, покончив с поздним ланчем, невзирая на превосходный кофе и газету, я снова уснул. Сказывалось перенапряжение последних дней.

Проснулся я в семь вечера, когда стремящееся к закату солнце красиво подсвечивало силуэт горы Пик Анехиты по краям.

Я еще не понял, как я себя чувствую, но пришлось распаковать рюкзак, разложить вещи и сесть сочинять рапорт для Ганса, так как я обещал это сделать уже давно, а подумать нужно было о многом. Да и помог мне этот увалень – что тут говорить. Придется разориться на авиапочту, поскольку ни по телефону, ни через телеграф отправлять рапорт я не собирался. А быстро убраться отсюда я, к сожалению, не надеялся.

Конечно, я действую по указанию Главного управления полиции и могу особо не скрываться, но если бы дело ограничивалось только полицией, все было бы хорошо. Да и старший комиссар говорил про некую «деликатность» расследования.