Лисье зеркало - Анна Коэн

Он в отупении буравил взглядом две папки: одна посвящена бывшим и беглым каторжникам, а вторая – предполагаемым преступным организациям, – когда дверь открылась и в нее змеей проскользнула Гуннива. Будто мало помоев грозился вылить на него этот день!..

Она обошла комнату, шелестя длинной юбкой, коснулась ряда одинаковых перьевых ручек, пробежала пальцами по корешкам книг и присела на краешек стола. И все это – в полном молчании.

– Что тебе нужно? – выдавил Леопольд.

– Ничего особенного. – Она пожала узкими плечами. – Хотела посмотреть, как ты трудишься на благо страны. И как устроился на новом месте. Правда, я без подарка на новоселье, но, думаю, это пустяки.

– Посмотрела? Уходи. У меня много работы.

Гуннива лукаво улыбнулась и не сдвинулась с места. Тогда Леопольд решил не обращать на нее внимания и вернулся к разбору бумаг. Через какое-то время она заговорила вновь.

– Может, расскажешь, каково это, когда тебя используют и вышвыривают за ненадобностью? Уж я-то знаю, поверь. Мы вместе поплачем и станем добрыми подружками…

Он не ответил. Тогда она продолжила:

– Родиться в теле женщины значит всю жизнь испытывать боль и опасность. Но если это красивое тело… оно дарует волшебные возможности. Ты согласен?

Леопольд с неохотой оторвался от протокола допроса некоего Йорика Лягушки и покосился на нее. Любовница Жоакина по-прежнему улыбалась уголком рта и поглаживала точеные ключицы в неглубоком вырезе белой блузки, глядя прямо на него.

– У мужчин тоже есть врожденные преимущества. Они наделены силой, авторитетом. Не все, конечно. Бедняжка Леопольд, тебе выпала несчастливая карта! Едва ли тебя можно считать мужчиной, особенно когда ты рядом с ним, теряешься в его тени. Даже возразить ему не можешь. Тебе стоит радоваться, что тебя удалили.

– Пошла. Вон.

– А ты можешь меня заставить? Ну же, попытайся! – Она беззаботно рассмеялась, запрокинув золотоволосую голову. От нее исходил сильный будоражащий запах пряных духов. – Это действительно смешно, не обижайся. Видишь ли, теперь я важнее, чем ты. В этом жалком кабинете, в этом здании, в жизни Жоакина…

Леопольд вскочил, не помня себя от злости, и шагнул к Гунниве. На секунду в ее нахальных глазах мелькнул страх.

– Только тронь меня, ничтожество! Ты пожалеешь!

– Заткнись и убирайся, продажная, грязная…

Она замахнулась, чтобы влепить ему пощечину, но он перехватил ее руку и прижал к столу. Вторую тоже, едва она попыталась его оцарапать. Они стояли очень близко, пытаясь испепелить друг друга взглядом. Ее аромат отравлял воздух вокруг, просачивался в мозг, затуманивал сознание и пробуждал подавляемые инстинкты. Леопольд резко подался вперед и впился губами в ее отвратительно идеальный рот. Это длилось всего две секунды, а потом она отшатнулась и плюнула ему в лицо.

– Прополощи рот, прежде чем идти к господину президенту. От тебя несет, как от пьяной проститутки.

Дверь за ней захлопнулась, а он все еще стоял на месте, даже не пытаясь отереть плевок со щеки и подбородка.

Леопольд бросил взгляд на лежащий на столе хронограф с гербом: самое время идти к Жоакину и докладывать о задержанных.

Золотые и серебряные шестеренки еще катились по полу, когда он покинул свой кабинет.

***

На этот раз стража пропустила Леопольда незамедлительно и без единого вопроса. Жоакин ожидал его, нетерпеливо расхаживая от стола к окну и обратно.

– Ну? Узнал что-нибудь?

– Узнал, – тихо ответил Лео, – но не о том, о чем вы просили, герр Мейер.

Жо остановился и удивленно посмотрел на него.

– Что случилось?

– Отошлите секретаря, герр Мейер. Это личный разговор.

Мальчишка тут же перестал печатать, вскочил из-за стола, который раньше принадлежал секретарю партии Траубендагу, и спешно удалился.

– Сядем. Ты что, пил?

– Да.

Долгая пауза явно начала действовать Жоакину на нервы – он начал не глядя перебирать бумаги на столе.

– Так о чем ты хотел поговорить? Только недолго, советник по финансам ждет встречи этим утром.

– Речь о Ривхольме. Скупщики начали донимать моего отца, они требуют поминальную рощу.

– Вот как. – Жоакин с облегчением откинулся на спинку стула. – Пусть откажется, и вся недолга. Силой никто его не заставит…

– Ты дал мне обещание, что его не побеспокоят. Он старый человек, Жо, он оскорблен самим предложением. Как так получилось, что президент не держит слова?

– Послушай, не раздувай огонь на голых камнях, оно того не стоит. – Жоакин потер переносицу. – Напиши ему, чтобы успокоился. Мне действительно сейчас не до того. Ты же знаешь, вся эта террористическая угроза… Нет времени решать этот вопрос.

– Зато есть время на любовницу. Ты принимаешь ее со всеми почестями, прямо в кабинете…

– Тебя это задевает? Если бы я тебя не знал, то решил бы, что ты ревнуешь.

Его неловкая попытка пошутить только больше разозлила Леопольда.

– О нет, герр Мейер, это не ревность. Я поражаюсь тому, как вы расставляете приоритеты! Все, что для вас важно, – это ваша шкура, деньги и готовая в любой момент женщина!

Он сам не заметил, как перешел на крик, но в кабинет уже ввалились гвардейцы, выставив вперед штыки. Пока Леопольд восстанавливал дыхание, Жоакин успел отослать их обратно за дверь, приказать, чтобы их не беспокоили, и запереться на ключ.

– Давай попробуем решить этот вопрос мирно, – предложил Мейер. – Я дорожу своими друзьями.

– Фабианом ты тоже дорожил? Как это знакомо! Человек не нужен – вышвырнуть человека!

– Ты путаешь совершенно разные вещи, – повысил голос Жоакин. – Дюпон вредил общему делу.

– Он был нашим другом, он был одним из нас. Где он теперь?! Никто не знает!

Жо не ответил.

– Ты возгордился, Жоакин. – Лео взял со стола бронзовый бюст высотой в женскую ладонь. Сходство было удивительное. – Не знаю, кем ты себя возомнил, богом? Лицемерно говоришь о дружбе, о равенстве, а сам каждый день любуешься на собственное изображение.

– Может, лицемер здесь ты? Зависть пожирает тебя, граф Траубендаг. Ты никак не можешь смириться с тем, что править страной стал я, деревенский приблуда? Если так, то ты жалок. Пойди домой и упейся, как привык! Только чтоб я тебя не видел!

Леопольд нервно рассмеялся:

– А когда я уйду, ты позовешь Гунниву и заставишь ее целовать эту бронзовую фигурку?.. – К нему будто вернулось чувство опьянения, и эта картина показалась смешной и унизительной для бывшего друга. – Чтобы потешить твою гордыню…

– Если ты сейчас же не замолкнешь, я решу, что ты хочешь оказаться на ее месте, – тихо произнес Мейер, подавшись вперед. – Если ты не перестанешь вести себя как брошенная девка…