Меч Вещего Олега. Фехтовальщик из будущего - Валерий Большаков

– Что делать собираешься? – серьезно спросил Сулев.

Олев дожевал и спросил:

– Ты о чем?

– А то ты не знаешь! – хмыкнул Сулев. – Весь лес по ту и по эту сторону полон народу. И народ этот не по грибы вышел, а по гробы! Карелы, и чудь, и весь, и меря, и водь с ижорой – все похватали топоры да копья и сходятся к Альдейге. Скажет Хакон конунг свое слово, и мы так ударим, что от свеев мокрого места не останется!

– Сулев! – прошипел Олдама.

– Ништо! Олев – человек!

Олев усмехнулся и протянул руку под лавку. Пошарил и вытянул боевую секиру, богато отделанную серебряной инкрустацией.

– А мое место – туточки! – спокойно сказал Олев. – А это, – он качнул секиру, – я для нашего распрекрасного ярла уготовил. Тут многие на него злы, не я один такой. Предателей у нас не жалуют!

– Так чего не прогоните Вадима? – задал вопрос Олдама.

Олев потер скрипящий подбородок.

– Семейные боятся, что свеи придут, – выложил он, – вот и чешут в затылках…

– Не придут! – заявил Валит. Олдама нахмурился, но сын Ниэры продолжил: – Ни одна лодья свейская не подымется по Олкоге. Пожгли мы их лодьи. Пяток остался, да те не в счет. Свеи, правда, у арабов завы ухитили, ну, так… Кнорр – не лодья, вертел – не копье!

– Эт точно… – протянул Олев. – Надо поговорить с мужиками!

– Поговори! – взбодрился Олдама.

– А нам даников займи, – вступил Сулев, – мы в крепость сходим.

Олев кивнул и отсыпал из кошелечка за поясом горстку медных даников и пару серебряных дирхемов.

– Это лишнее, – вернул ему серебро Сулев.

– А я у тебя шкуру покупаю! – ухмыльнулся Олев. – Дюже теплая вещь.

– Ну, пошли! – скомандовал Олдама. – Времени – чуть!

И они пошли.

* * *

Накаленная атмосфера раздражения и тревоги в крепости еще более сгущалась. Собственно, здесь и гнездились все тревоги и поводы для беспокойства. Гридни ходили злые, дерганые. Купцы в торговых рядах сидели тихо как мышки. Не было слышно обычного хвастовства, крикливых призывов покупать, не было закатываний глаз – торгаши были скучные или нахохленные.

– Разбредаемся, – скомандовал Олдама.

И все разбрелись. Ошкуй присел на корточки у самых ворот, раскатал шкуру медведя и стал терпеливо ждать покупателя. Олдама с Сулевом заняли свободный лоток, Веремуд лениво расхаживал по двору, встряхивая шкурками куниц, висящих, как рыбки на кукане, а Валит отошел в тень башни и выложил свой товар.

Парочка гридней, вполголоса переговариваясь и зыркая по сторонам, смолкли и подошли прицениться.

– Волк? – спросил гридень в кожаном доспехе с нашитыми на груди пластинами, напиленными из конских копыт.

– Волчара! – охотно подтвердил Валит, разглаживая серую, с подпалинами, шкуру. – Матерый! Как выскочит, как кинется!

– Линялый, верно? – присмотрелся другой гридень, в одной подкольчужной рубашке.

– Кого?! – оскорбился Валит. – По зиме стрелянный! Стрела в глаз вошла, так что ни дырочки, ни царапинки! Бери!

– Мне две надо… – поскреб в затылке воин в коже. – Хочу куртку на зиму справить…

– Бери две! – согласился Валит. – Хоть три забирай! Только…

– Чего? – буркнул гридень.

– До зимы еще дожить надо… – осторожно сказал карел.

– Ты это о чем? – прищурился гридень. Валит вздохнул.

– Я – карел, – признался он с простодушием лесного жителя, – меня эти ваши разборки со свеями не касаются. Будет кто доставать – уйду подальше в лес, и всего делов! А вы-то – гридь…

– Ты меня что, свеями пугаешь?

– Свеи… – фыркнул Валит. – Забудь о них! Варяги Хакона перемолотят свеев, – понизив голос, сын Ниэры проговорил: – Мы сюда лесом шли от самого Нево и на каждой полянке видели воинов. Громадная сила сходится под руку Хакона, и когда эта сила накатит на свеев… Мало чего от них останется!

– Врешь небось? – хмуро буркнул гридень.

– Клянусь секирой Перуна, бородой Велеса, молотом Сварога! – торжественно провозгласил Валит.

Гридни переглянулись.

– Да что свеи… – протянул сын Ниэры, встряхивая шкуру. – Вас жалко… Вот укатает Хакон свеев и сюда ж явится. Или, думаете, простит все ярлу вашему?

– Хрен там!

– Так вот… – вздохнул Валит и добавил задумчиво: – Не знаю… Я б на вашем месте ярла бы Хакону выдал!

– Ишь ты его… – проворчал гридень в коже. – Больно ты прыток! Мы присягу давали!

– А, это не по правде! – отмахнулся карел.

По ступеням, ведущим к терему ярла, спустился Шрамолицый. Валит сразу узнал его и сжался внутренне.

– Торгуем? – пропел Шрамолицый, берясь двумя пальцами за клочок волчьей шерсти и пытаясь его выдернуть.

– Че дергаешь? – сумрачно сказал карел. – Добрая шкура!

Шрамолицый прищурился.

– Где-то я тебя уже видел… – затянул он. Почесал в голове и махнул рукой: – Ладно! Торгуй!

– Премного благодарны! – смиренно молвил Валит.

Оба гридня спрятали усмешки в бороды. Подошел еще один гридень, росту малого, лицом бледен, а на вечно мокрых губах ухмылочка противная.

– Привет, Смед, – приветствовал его гридень в коже.

– Здоров, Алк, – ответствовал тот.

– Можно и тикать, – прикинул Кожаный, продолжая разговор с Валитом, – кто искать кинется?

– Куда тикать? – насторожился Смед.

– В лес!

– Не… – протянул гридень в подкольчужнике. – Скажут – трусы!

– Да и кем станете? – подхватил Валит. – Это мы – охотники, а вам иная доля выпала! И вы хотите от гриди в отказ идти?

Смед куда-то пропал, а тот, что в подкольчужнике был, вынул пару дирхемов и протянул Валиту.

– Мы в расчете? – уточнил он.

– Шкуры твои! – подтвердил сын Ниэры.

– Хватайте охотничков! – грянул вдруг голос Шрамолицего. – Держи их!

Веремуд бросился было к воротам, но дорогу ему преградили два копейщика. Трое гридней, выхватив мечи, подступили к Ошкую, еще четверо скрутили Сулева. Острое копье уткнулось в спину Валиту.

– Куда их? – спросил Смед.

– В поруб! – приказал Шрамолицый. – Пока… Вот завтра народ соберется, мы им бошки и обкорнаем! Эй, стражу выставь!

– Слушаюсь!

В поруб вела низкая дверь, сбитая из плах. Смед распахнул ее и прогнулся издевательски: дескать, милости просим! Всех «охотников», кроме Олдамы, спровадили в поруб, и дверь захлопнулась. Загремел засов.