Дороги судеб - Андрей Васильев

— Сват, сейчас будет происходить то, о чем я думаю? — прошептала Настя, не отрывая глаз от грудастой тетки, которая каким-то просто церемониальным шагом двигалась в фарватере духовного лидера секты. Тот, в свою очередь, неторопливо и с достоинством шествовал мимо своей паствы, стоящей на коленях и машущей руками, прямиком к сооружению у воды.

— Я не знаю, о чем ты думаешь, — сердито ответил ей я. — Но если о том, что они собираются детишек в жертву принести, то похоже, что да.

Сектанты снова запели, если, конечно, так можно было назвать некие монотонные звуки, которые издавали их глотки.

— А-а-а, о-о-о, — тянули они, все так же стоя на коленях и синхронно мотая руками, поднятыми над головой. Почти никто не остался стоять на ногах, даже те четверо мужчин. Они тоже присоединились к остальным и тоже помахивали конечностями. Правда, была в их движениях некая нарочитость, не как у остальных. Истовости не было, я бы сказал: увлеченности процессом. Эти четверо просто отбывали номер, не более того, что, собственно, меня и не слишком удивило.

И еще не участвовали в ночных забавах ребята с автоматами, судя по всему, им это и не слишком-то было нужно. У них были другие функции.

— А-а-а, о-о-о!

Этот звук, казалось, заполнил всю Вселенную, он давил на уши, проникал в мозг.

Глава секты взошел на помост, повернулся лицом к своим прихожанам, лучезарно улыбнулся и распростер руки в стороны, не выпуская посох.

И тут же наступила тишина, как и в прошлый раз, заставив нас вздрогнуть.

— Время жертвы! — вроде бы и негромко, но так, что даже мы услышали, сообщил людям верховный жрец. — Братья и сестры, пришло время отдать нашему божеству то, что принадлежит ему по праву.

— Время! — гулко и многоголосо подтвердила толпа.

Судя по всему, каждый из них хорошо знал, где чье место.

Как-то незаметно и очень ловко прихожане сменили диспозицию. Если во время шествия жреца к помосту люди образовывали что-то вроде живого коридора, то сейчас они уже разместились прямо перед помостом, правда, все так же стоя на коленях.

— Мы отдадим ему то, что чуждо этому миру. — Жрец показал на малышей, которые уже испуганно смотрели на него, стоя около лестницы, ведущей на помост. — Этих детей, их тела и души! Им не место в этом мире, ибо он создан Великим Зверем только для тех, кто крепок верой и телом. Они же — источник скверны и слабости, они бесполезны, глупы, нежизнеспособны и тяготят нас! Но наше божество избавит нас от них! Смерть им!

— Истинно, смерть им! — глухо ухнула толпа, причем женские голоса были слышны куда сильнее, чем мужские. Не стану врать, это меня крайне удивило, такого я никогда не видел. Женщины испокон века жизни детей ставили выше всего, даже если дети не их. А тут…

— Смотрите! — прошипел Голд, гоняя желваки. — Смотрите все!

Да тут не захочешь, смотреть будешь. Хотя лучше бы такое и не видеть вовсе. Я не неженка, сам убивал, меня пытались убивать, видел я и детские трупы в отдельных слаборазвитых странах, скрывать не стану. Люди — они разные бывают, зачастую существуют по принципу: «Раз мы умрем, то пусть все умрут». Но то война, зона боевых действий. А вот так, хладнокровно, да подавая все это как благодеяние, как волю небес… Или воды? В любом случае это перебор.

Щелкнул предохранитель — это Джебе деловито готовился к бою.

— Нет, — прошептал ему я, прильнув глазами к щели между поваленными стволами и пытаясь понять, слышал кто-то этот звук или нет? — Всем соблюдать тишину!

— Стас! — повернулась ко мне бледная как смерть Настя, сжимая пальцы на цевье автомата. — Как же? Будем просто смотреть?

— Жалко, — достаточно громко пробасил вдруг Азиз.

— Жалко, — согласился я. — Но мы будем только смотреть. Я тоже не каменный, но если сейчас мы это гнездо осиное разворошим, то толку не будет. Нам его не тревожить, нам его с концами спалить надо, чтобы никто не ушел, сейчас мы этого сделать не можем. Так что не время.

Собственно, я им озвучил свои мысли пятиминутной давности. Нет, это было бы красиво, зрелищно — вот эдак мы поднимаемся и ка-а-ак жахнем со всех стволов! Еще гранатами побросаться можно, я захватил парочку. Крик, суета, беготня, а мы, как молодые боги, стоим, поливая все это огнем.

Красиво. Но глупо. Вон тех, в балахонах, мы сколько-то положим, и то далеко не всех, а паук этот, с посохом, наверняка уйдет — далековато он от нас стоит, не факт, что мы его зацепим. Ему и надо-то всего лишь в воду прыгнуть, а там его фиг найдешь. А если даже с него начнем, уйдут вон те четверо. Но если случится чудо и нам их удастся перебить сразу, что вряд ли, останутся вон те крепкие ребята с автоматами, которые тоже просто так сидеть не станут, а непременно в нас дырок попытаются наделать. А их — десяток, и все вооружены. Так что нет, друзья. Нет. Лежим. Смотрим. И запоминаем.

Джебе подумал, глянул на меня и кивнул соглашаясь. Определенно, из парня будет толк. Я видел, что он на самом деле признал мою правоту, а не только потому подчинился, что я командир и ему команду отдал.

Настя, которая, кстати, почему-то назвала меня Стасом, а не Сватом, тоже поняла, о чем я говорю, скрипнула зубами и отвернулась от нас всех, надо полагать, рожи наши видеть не хотела.

Кстати, если эти двое так среагировали, что будет с Амиго, который наверняка что-то да видит из-за своих деревьев? Он парень молодой, эмоциональный и, как все испанцы, открытый и не лишенный благородства. Елки-то палки!

— К Амиго дуй, — приказал я Джебе. — Быстро, быстро. Пока он дров не наломал.

Джебе на секунду замер, а после качнул головой, как бы давая мне понять, что сообразил, о чем идет речь.

— Если что, хоть руки ему выворачивай, но чтобы ни звука, ни выстрела не было, — добавил я ему уже в спину.

— Есть, командир, — повернул ко мне голову Джебе и пополз в сторону леса.

Тем временем действо на помосте развивалось по сценарию, который, как и церемония, здесь был уже отрепетирован до деталей.

Верховный жрец закончил свои речи и повернулся к водной глади, достаточно зрелищно подсвеченной двумя кострами, которые кто-то шустро развел на берегу.

— Великий Речной Зверь! — У тщедушного на вид мужичка, которым являлся жрец, оказался не такой уж и тихий голос, оказывается, он мог достаточно громко орать. — Твои дети призывают тебя! Приди и возьми то, что мы приносим тебе в знак нашей покорности!

Грудастая страшилка потащила за собой детей, которые, видимо инстинктивно, уже поняли: происходит что-то неладное, и старались вырваться из ее рук. Они кричали, упирались ногами в ступеньки и звали мам.

— Стас, я больше не могу! — Настя передернула затвор автомата, дослав патрон в ствол. — Я не из железа, на такое смотреть! Просто так смотреть!

— Заткнись! — Голд, повернувшись к ней, одной рукой вырвал у нее автомат, другой залепил пощечину. — Тебе говорили: не ходи с нами! Пошла? Увязалась? Полезла туда, куда не следует, по своей обычной привычке? Теперь лежи и гляди. Им мы уже не поможем, зато потом других таких же сможем обезопасить. Навсегда.