Предвестники зари - Александр Машошин

– Тогда у тебя проблемы, человек, – сказал он. – Сырец таможня с планеты не выпустит. Это запрещено.

– И нет никакого законного способа?

– Получить специальное разрешение.

– Короля? – уточнил Пятерня.

– Ха-ха, кто же сейчас спрашивает Его Величество? – махнул рукой твилек. – Он сидит в своём дворце за стенами Изиза и ровным счётом ничего не решает. Разрешение может дать имперский губернатор. Или его заместитель. У которого, так, для сведения, есть оформленная на подставное лицо фирма по перепродаже сырья.

Вице-губернатор Ондерона? Мы с Пятернёй переглянулись и вздохнули почти одновременно. Видимо, придётся идти на поклон к нему.

На центральной площади столицы на массивном постаменте была установлена высоченная, не менее двадцати метров ростом, статуя молодой женщины в полувоенной форме. Шагнув вперёд, она победно поднимала в правой руке над головой бластерный карабин DC-15. На постаменте золотыми буквами было выбито:

Героической

СТИЛЕ ГЕРРЕРЕ

первой предводительнице

Ондеронского Сопротивления

Ниже, курсивом, шла ещё одна строчка:

от Л. Бонтери

– Оцени, – криво усмехнулся Пятерня. – Героиню обессмертил и о себе, любимом, позаботился.

– Политик никогда не упустит случая для саморекламы, – пожал плечами я. Для меня подобное поведение в новинку не было.

Приёмная вице-губернатора расположилась в роскошном дворце, на белом фронтоне которого ещё можно было увидеть след надписи

НА..ДН. Е. ОБ..НИ. ОН… О. А

– «Народное Собрание Ондерона», что ли? – спросил я у Пятерни. А ответ неожиданно получил от Падме через комлинк:

«Да, в годы Республики это здание выстроили для планетарного парламента».

В огромном зале приёмной находилось человек двадцать просителей, три охранника и секретарь – не совсем ясно, мужчина или женщина. Важный охранник у входа, одетый в доспех наподобие самурайского и шлем с гребнем в греко-римском стиле, тут же осведомился, по одному ли вопросу мы оба пришли.

– Да, по одному, – сказал я.

– Очень хорошо.

– Что именно?

– В противном случае, вам пришлось бы решать, кто останется, а кто придёт завтра. На сегодня у господина вице-губернатора запись окончена.

И торжественно запер входную дверь. Что ж, раз такое невероятное везение, придётся ждать. Благо комлинк при себе, и можно поболтать с Падме. Пятерня против ожидания тем более не возражал: армейская служба научила его спать в любом положении, хоть стоя, а здесь можно было не только сесть, но и прислониться к стене. Посетители, занимающие другие места вдоль стен, вели себя по-разному. Кто-то спокойно лазал по Голонету, вставив в уши небольшие наушники и возя пальцем по экрану деки, другие набирали тексты, развернув голографическую клавиатуру. Третьи откровенно нервничали, изводя себя. У этой категории портативных компьютеров часто не было, они теребили в руках разной толщины папки с бумагами, видимо – печатные прошения и сопутствующие документы. Один за другим просители, пройдя между столбиками сканера, входили в кабинет. Те, у кого при себе было оружие, предварительно выкладывали его на стол секретаря. А возвратившись, забирали и прямиком направлялись мимо стола к боковой двери выхода. Покидать приёмную через входную тут было не принято. Часа через три в зале остались одни мы. Сняв с пояса пистолет, я отдал его Пятерне. Меч из пенала на пояснице доставать не стал: большинство сканеров выявить такое оружие не могли, они реагировали на энергоаккумуляторы и определённые химические соединения, а выключенный энергоблок меча просто не видели.

В по-гитлеровски большом кабинете – размерами он не уступал приёмной, квадратов шестьдесят площадью и минимум четырёхметровый потолок – за столь же монументальным столом сидел господин вице-губернатор, тот самый Осокин Знакомец. Завидев меня, он с распростёртыми объятиями вышел на середину:

– Здравствуйте-здравствуйте, господин путешественник! – он снова, как в тот раз, с точно дозированным дружелюбием встряхнул мою руку. – Давно Вас заметил на экране. Вы уж извините, что вынужден был продержать в приёмной. К сожалению, не могу себе позволить принимать кого-либо вне очереди. Что подумают другие заявители?

– Вполне понимаю, – сказал я. – Видимо, в Империи считают, что чиновник не должен оказывать особых предпочтений никому? Очень правильный подход.

– Отрадно, что Вы это признаёте, некоторые обижаются. Присаживайтесь, вот здесь Вам будет удобно. Каф? Нет? В таком случае, весь внимание. Что привело Вас ко мне?

Я стал объяснять.

– Торговец немного Вас дезинформировал, – поцокал языком Знакомец. – Самостоятельно я такого разрешения дать не смогу. Однако, подписать его у шефа мне будет значительно проще, чем посылать Вас к нему на приём.

– Могу я рассчитывать на Вашу помощь? – спросил я.

– Безусловно. Одна тонкость: чтобы получить разрешение, приобретать смолу необходимо у определённой фирмы.

К этому я был готов, спасибо твилеку за информацию, и сразу кивнул:

– Согласен на Вашу фирму… и Вашу цену.

– Великолепно. В таком случае, решить вопрос сможем через два стандартных часа. Сейчас начнётся обед, а сразу после него схожу к губернатору и всё завизирую. Вы пока подписывайте договор, секретарь его Вам скопирует. Переведёте на указанный счёт половину суммы, и в течение месяца…

– Месяц?? – оторопел я. – Помилуйте, это слишком долго!

– А Вам так срочно? – удивился Знакомец. – Обычно тридцать пять суток приемлемые сроки поставки. Что ж, постараюсь ускорить, насколько возможно.

– Благодарю.

– Кстати, – тон Знакомца из делового вдруг стал обычным, – с этими делами совсем забыл спросить: как поживает Осока Тано? Всё ли у неё хорошо?

– Нет, – от неожиданности сказал я правду. – Она в тяжёлом состоянии, ранена отравленным клинком. Смола необходима для её лечения.

– Это просто ужасно! – словно бы в порыве чувств, воскликнул он и встал из-за стола. – Какая низость, вместо честной дуэли применить отравленное лезвие! Разумеется, я сделаю всё от меня зависящее, чтобы Вы получили смолу сегодня же.

Я успел ещё подумать, что напрасно был о нём такого плохого мнения… а зря, потому что Знакомец продолжал:

– Правда, за срочность фирме придётся немного доплатить.

– Сколько?

– Боюсь, они запросят двойную цену, – он сокрушённо покачал головой, словно не был сам владельцем фирмы. – Итого это будет сорок тысяч кредитов.

«Вот гад!!» – хором сказали в комлинке Падме и Пятерня. Я подумал примерно то же, только «по матушке». Слащавый Знакомец с самого начала собирался заломить цену вдвое выше рыночной, а теперь поднимал её до четырёхкратной. Серые глаза молодого негодяя глядели на меня так же честно и доброжелательно, как в самом начале. Я скрипнул зубами, стараясь сохранить непроницаемое выражение лица. Произнёс: