Запрещенная реальность. Перезагрузка - Василий Головачев

Снабжением и оснащением групп занималась квартирьерская служба «чистилища», осевшая в Украине почти месяц назад, но кое-что смог предложить и Тарас, не ставший раскрывать секреты своих обслуживающих структур.

Вертолёты – итальянский «Агуста» и российский «Ми‑8» – достали «чистильщики», броневик «Динго» плюс бронированный «Мерседес» с президентскими номерами, пригнали к Лавре люди Тараса. Он же раздобыл – и это намного упростило действия оперативников – необходимые документы для командиров всех групп, ставших «особо уполномоченными офицерами СБУ».

В группе Соколова было шесть оперативников, успешно действовавших в России в самых удачных бандликах «Стопкрима». Все они прошли многие войны в составе десантно-разведывательных отрядов ГРУ и ФСБ, были награждены орденами и медалями, ранены, ушли в отставку, сменив военную жизнь на мирную гражданскую, но не успокоились, отстаивая права и принципы справедливости, и без колебаний примкнули к «чистильщикам».

К стенам Благовещенской церкви группа высадилась из итальянского «Динго», сбив для начала беспилотник, зависший над Ближней Лаврой. До этого группа «Блиц» удачно отвлекла на себя вертолёты, облетавшие периметр Лавры, два канадских «Quest AVQ», и высадке группы Соколова у церкви никто не помешал.

Одетые в американские «оборотни» (для вящей убедительности в том, что нападают на Лавру «международные террористы ИГИЛ», всё оружие и экипировка на бойцах были иностранного производства, хотя российский ВПК изготавливал не хуже и комбинезоны, и оружие), профи Вениамина с ходу прорвались к притвору Благовещенской церкви (вертолёт тут же улетел), положили на плиты площади с десяток украинских спецназовцев, одетых в боевые костюмы натовского образца, и заняли оборону.

Им не надо было искать спуски под землю и входы в подземные галереи, в задачу группы входило привлечь к себе внимание охраны, и они с этой задачей справились великолепно. К церкви были переброшены два подразделения спецназа СБУ и американские «бурые береты», что снизило давление на другие группы атакующих.

Группа «Блиц» на российском «Ми‑8» завязала воздушный бой с двумя барражирующими над правобережным массивом «Ирокезами», давно списанными из американской армии и переданными украинской армии «в знак солидарности с борцами за независимость», подбила один и увела за собой другой, уничтожив его над Днепром. После этого вертолёт вернулся к Лавре, и группа высадилась в самом центре храмового комплекса, у Большой лаврской колокольни, начиная продвижение к Крестовоздвиженской церкви.

Спецназу, бросившемуся к Благовещенской церкви, пришлось разделиться, завязался бой, и впервые за семьдесят с лишним лет, прошедших со времён Великой Отечественной войны, по улочкам и переходам Киево‑Печерской лавры засвистели пули. Причём в отличие от атакующих, щадивших архитектурные шедевры церквей и пристроек и стрелявших точно по живой силе противника, защитники Лавры, в особенности иностранцы, палили из автоматических винтовок и пистолетов‑пулемётов во все стороны, отчего в стенах церквей и даже в золочёных куполах стали появляться выемки, шрамы и пробоины.

Группа Ухватова, оставившая себе добытый в Семёновке «Хаммер», вступила в бой позже всех.

Документы, показанные майором на входе в Лавру, не вызвали подозрений, и «Хаммер» покатил к Успенскому собору Пресвятой Богородицы. Повернул дважды, доехал до площади у Крестовоздвиженской церкви, уже со стороны Лавры, и бойцы Ухватова открыли огонь по цепи укро-американского спецназа, стягивающегося вокруг бойцов «Блица». Их атака оказалась настолько неожиданной, что «бурые береты» побросали модули для запуска МКН, оставили своих раненых и убитых товарищей и поспешно отступили.

Взорвав южную дверь притвора церкви, обе группы ворвались в помещение, потеряв всего двух бойцов, добили охранников и доложили командирам операции о своём успехе.

– Ухватов, спускайтесь вниз! – приказал им Василий Никифорович. – Но будьте осторожны, не нарвитесь на мины или на роботов с МКН. Рубис, займите оборону у церкви!

– Есть! – ответили оба майора.

Сами комиссары в это время вместе с Тарасом Горшиным, в образе «офицеров СБУ», без особого экшена обезоружили охрану Аннозачатьевской церкви и начали спускаться из притвора в подземный ход, ведущий к церквушкам и кельям святых старцев. С одной стороны, их часть операции была самой лёгкой, так как вся сборная коалиция защиты Комитета охраняла сейчас главный вход в подземелье – Крестовоздвиженскую церковь, и Аннозачатьевский вход в лаврские пещеры практически никто не охранял. С другой – именно этой четвёрке предстояло достичь подземной пещеры с МИРом Робберфилов, вызволить пленных и сорвать активацию «мировой закулисой» магического наследия Древнего земного Разума. Она же взяла на себя ответственность за жизнь всех участников операции, в результате которой должна была измениться «запрещённая» земная реальность, но не по лекалам американского или мирового UnUn, а по божественным законам Света и Справедливости. Для этого четвёрке надо было дойти до места собрания «кукловодов» человечества в подземельях Лавры и «принудить их к миру». И времени на весь этот процесс оставалось всё меньше и меньше.

Но шанс был. Большую роль во всём деле сыграл элемент неожиданности: никто из охранников и руководителей спецслужб Комитета 300 не ожидал нападения на святая святых Системы – на главную камарилью UnUn во время тщательно подготовленного съезда! Никто из иерархов не думал, что найдутся-таки храбрецы, способные бросить вызов Системе! Поэтому охранники Схода стали отвечать на атаку «чистильщиков» с запозданием, и теперь исход всей операции решали слаженность атакующих, их профессионализм и сила воли.

Шли в «оборотнях», вооружённые теми же штурмовыми «М‑14», купленными на складах, доставшихся нацистам майдана во времена революции две тысячи четырнадцатого года (винтовки в Украину поставлялись из Польши, Албании, Прибалтики и Канады), немецкими «глоками» и французскими светошумовыми гранатами. Самандар с сожалением вспомнил времена, когда «реальное» оружие намного уступало по эффективности магическому.

– Это ты к чему? – осведомился державшийся за ним Парамонов.

– К тому, что наши возможности ограниченны, – ответил Вахид Тожиевич. – Тот же синкэн был эффективнее зенитно-ракетной установки. Будь он с нами, да ещё активированный, мы бы уконтропупили всю эту приезжую свору!

– Нашёл о чём жалеть.

– Что поделаешь, у меня ностальгия.

– Ностальгия, – оглянулся Тарас, шагавший впереди, – это когда хочешь вернуться, а некуда. Кстати, возвращаться в колдовское прошлое я не хочу.

– Я тоже, – проворчал Парамонов.

Добрались до перекрёстка: коридор разветвился на три хода.

Тарас вдруг выключил нашлемный фонарь.

– Алярм! Впереди кто-то есть!

– Они всё-таки оставили охрану, – процедил сквозь зубы Самандар. – Сколько их?

Шли, не снимая шлемов, общаясь по рациям, поэтому их переговоры вряд ли кто слышал, несмотря на глухую тишину подземелья.