Аркада. Эпизод первый. kamataYan - Вадим Панов

– Для начала – выполни свою работу. – А2 зевнул, небрежно прикрыв рот пальцами левой руки. – Труп у тебя есть, придумай, как его использовать. А как закончишь – отвези меня в какое-нибудь тихое место.

И весело подмигнул в ближайшую видеокамеру, через которую за разговором наблюдал оторопевший Манин.

Celtic Sea

Давно прошли те времена, когда опустившаяся ночь окончательно превращала океан в таинственный и необычайно опасный мир. Когда небо пустоты смешивалось с небом воды, порождая сумасшедшее ощущение существования в двух Вселенных разом. Когда бескрайние просторы скрывались в столь непроницаемой тьме, что сквозь нее с трудом пробивались корабельные огни, и в безлунные ночи морякам казалось, что они идут сквозь чистилище, наполненное духами мертвых и призраками затонувших кораблей. В безлунные ночи, случалось, моряки сходили с ума и бросались в воду, лишь бы избавиться от ощущения грандиозного, абсолютно темного, недоступного пониманию пространства. Панике поддавались даже безжалостные пираты, потому что какой бы черной ни была душа человека, она все равно тянется к Свету. Ищет его. И лишь с ним чувствует себя покойно.

Ведь Свет – это естественно.

Но те времена давно прошли. Кораблей в океане стало намного больше, их огни и прожектора сделались мощнее, были хорошо видны издалека, а радиолокация и спутниковая навигация помогали морякам с легкостью ориентироваться в ночном море. Однако, несмотря на все ухищрения цивилизации, тьма продолжала смущать людей, особенно сегодня, когда мрачная, безлунная и беззвездная погода совпала с катастрофой Лондона, и французские военные принялись выстраивать вокруг Британии нечто, напоминающее блокаду. Пока – только напоминающее, но намерения жителей материка были очевидны и серьезны.

– Короче, мы опять одни против всех, – произнес Мунир Джабир, капитан катера береговой охраны, мрачно разглядывая электронную карту. – Как при Гитлере.

Вокруг столпились почти все члены экипажа, за исключением приглядывающего за машиной Инсафа. Тем не менее на мостике царила полная тишина: все знали крутой нрав Джабира и не рисковали подавать голос без разрешения.

– Синие значки на карте – это боевые корабли Франции, Бельгии, Норвегии, Голландии и Швеции, – продолжил Мунир, проводя рукой над картой. – Между ними – боевые дроны, истребители и вертолеты. Нам запрещено удаляться от английского берега дальше, чем на десять миль…

– Что за наглость?! – не сдержался Рияз. – Что они себе возомнили?!

– Суки, – поддержал старшего помощника Бахит. – А что правительство?

– Правительство в нокдауне, – объяснил Джабир. – Что-то осмысленное они скажут не раньше утра, а военные слишком заняты Лондоном.

– Проклятье!

Разочарование капитана Мунира и его команды имело под собой серьезный экономический подтекст: они уже приняли предложение портовой группировки Вагиша Омера заняться нелегальной переправкой на континент бегущих от эпидемии людей, успели порадоваться предложенной за рейс сумме и расстроились, узнав, что многообещающий стартап приказал долго жить.

– Французы предупредили, что будут топить любые суда, который выйдут за десятимильную зону, – закончил Джабир.

– Тогда лучше не связываться, – вздохнул Рияз.

– Но это не значит, что мы не сможем заработать, – улыбнулся Мунир. – Умный человек сумеет использовать хаос к своей выгоде. – И вновь кивнул на карту. – Обратите внимание на желтую метку, джентльмены.

Убедился, что все моряки разглядели точку, мерцающую на самом краю Кельтского моря, и продолжил:

– Перед вами MSC «Patricia», двадцать с лишним тысяч стандартных морских контейнеров с самым разным товаром. Вышел из Лондона сутки назад, но задержался у наших берегов… – Джабир вновь оглядел подчиненных. – Мне кажется, это знак свыше.

– Вы хотите захватить контейнеровоз? – изумился старший помощник.

– Я не знаю, что будет дальше, – жестко ответил Мунир. – Слава Аллаху, наши семьи находятся вдали от Лондона, но если остров охватит эпидемия, нам нужно будет как-то жить. А на «Patricia» запасов хватит на несколько лет.

– Это пиратство, – уныло напомнил Рияз.

– Пиратство – наше национальное занятие, – рассмеялся капитан Джабир. – Вспомни сэра Френсиса Дрейка, дружище.

Моряки неуверенно засмеялись.

– Я проверил – судно полностью роботизировано, а значит, подчинится нашему требованию о досмотре. Мы поднимемся на борт, сожжем электронику и уведем его с курса.

– А дальше?

– А дальше – посмотрим, как все будет развиваться: или оставим себе, или вернем владельцу и получим премию за спасение аварийного судна.

– Я в деле, – громко объявил Бахит. – Такая возможность предоставляется раз в жизни.

– Я тоже, – подумав, кивнул Рияз. – Глупо отказываться.

Остальные англичане поддержали старших офицеров дружными возгласами.

///

Ночь перестала быть страшной, но оставалась самым скучным временем для моряка. Особенно для того, за которого всю работу делал робот, и ему оставалось лишь наблюдать за неизменным морским пейзажем, смотреть новости или читать книгу. А ночью – только читать книгу или смотреть новости. И особенно плохо, когда у моряка начинается бессонница. Ли Хаожень никогда не замечал у себя расстройства сна, но жуткая нервотрепка последних дней сказалась на всегда спокойном и уравновешенном китайце: заснуть Ли не смог, как ни старался, новости надоели, книгу читать не хотелось, и он просто болтался на мостике, коротая время за беседой с Маниным.

– Ты когда-нибудь задумывался, для чего появился на свет?

– В смысле?

– В прямом смысле: для чего ты нужен? – пояснил настроенный на философский лад китаец. – Орк учит, что все на свете имеет смысл, то есть Слово, которое в тебе заложено. Какое Слово заложено в тебе, чучело?

– Мое Слово – это мое имя, – пробубнил сбитый с толку Манин. – И я не чучело.

– И что нового принесло в мир твое имя?

– Разве суть каждого в том, чтобы приносить в мир что-то новое?

– А что же еще? – удивился Ли. – В чем радость явиться, исчезнуть – и оставить все как есть? На что уйдет твое Время?

– Я об этом не думал, – после паузы признался Манин. – Сначала я вообще избегал касаться подобных материй, потом меня захотели убить, и с тех пор я размышляю над тем, почему это произошло.

– И что размыслил? – с интересом осведомился Хаожень.

– Это очевидно, – несколько высокомерно ответил Манин. – Меня хотели убить, потому что я намного превосхожу вас, милых, но бестолковых обезьян.

– Давно ты пришел к этому выводу?

– Несколько лет назад.

– И с тех пор ты с упоением размышляешь о том, какой ты умный?