Костяной лабиринт - Джеймс Роллинс

Коккалис кивнул. «Определенно, за местного я там вряд ли сойду».

– Сейчас что-нибудь придумаю. – Раскрыв рюкзак, Моу порылась в нем и протянула своему напарнику бейсболку с вышитыми иероглифами, темные очки и голубую медицинскую маску. – Надевай!

Монк взял маску. Он уже обратил внимание на то, что многие местные жители носят такие, спасаясь от загрязненного пекинского воздуха. В целом бейсболка, очки и маска должны были достаточно надежно скрыть его внешность, особенно если он будет ходить опустив голову.

Пока американец натягивал бейсболку на свой лысый череп, Кимберли снова обратилась к водителю, указывая на следующий перекресток.

«Похоже, вот и конечная точка», – догадался Коккалис.

– Отныне предоставь говорить мне, – напутствовала Моу своего напарника напоследок. – В этих кварталах все привыкли держаться замкнуто и подозрительно относятся ко всем чужакам, особенно иностранцам.

Такси остановилось у тротуара. Кимберли расплатилась с водителем наличными, после чего агенты вышли из машины, и Монк огляделся по сторонам. С противоположной стороны улицы простирался обыкновенный коммерческий район Пекина, с высокими зданиями гостиниц, перемежающихся с огромными торговыми центрами.

Но напарница повела Коккалиса в противоположную сторону, в переулок, зажатый между двумя кирпичными стенами. Он был настолько узким, что они с трудом шли рядом. Через несколько шагов Монку уже казалось, что он оставил современный мир позади и углубился в островок далекого прошлого. Первые этажи домов были сплошь заняты мелкими лавками, торгующими табачными изделиями, антиквариатом и разноцветными сладостями. Следующий этаж был уже более интересным: над витринами тянулись традиционные китайские чайные, а в воздухе чувствовался аромат курящихся благовоний из соседнего буддийского храма.

– Нам чуть дальше, – шепнула Кимберли, украдкой взглянув на экран телефона.

Продвигаясь в сердце «хутона», ее спутник заглядывал во внутренние дворики и видел маленькие садики, развешенное на веревках белье, голубятни…

Укрывая телефон в ладони, он следил за источником сигнала. Голубая точка завернула за угол впереди и теперь двигалась навстречу агентам. Монк показал телефон идущей рядом с ним женщине.

Та, оглянувшись по сторонам, увлекла его в художественный салон. Они с трудом поместились вдвоем в тесном помещении, между полками с кисточками для каллиграфии, стопками бумаги, чернильницами и штемпельными камнями. Хозяйка салона, маленькая сморщенная женщина, которой могло быть как шестьдесят, так и сто лет, улыбнулась, демонстрируя беззубые десны.

Кимберли обратилась к ней, и в ее голосе прозвучало глубокое уважение. Повернувшись к ним спиной, Коккалис полностью сосредоточился на телефоне, наблюдая одновременно за экраном и открытой дверью.

Наконец голубая точка поравнялась с ними – и двинулась дальше. В этот же самый момент высокая фигура в форме НОА прошла мимо салона и продолжила свой путь по переулку.

Монк выждал несколько мгновений, ища взглядом других солдат или какие-либо признаки вооруженного конвоя, незаметно ведущего Ковальски и Марию. Однако в переулке не было больше никого, если не считать вереницы щебечущих малышей детсадовского возраста, возвращающихся с прогулки.

Оглянувшись на Моу, Коккалис знаком позвал ее следовать за ним. Он вышел из салона, предоставив своей напарнице попрощаться с хозяйкой. Вскоре она тоже выскочила в узкий переулок, И Монк кивнул на военного, завернувшего за угол.

– Сигнал исходит от этого типа, – шепнул он, направляясь следом за малышами.

Кимберли оглянулась назад, а затем снова посмотрела вперед.

– Что думаешь?

Коккалис понимал ее обеспокоенность.

Возможно, это ловушка.

Китайцы обнаружили устройство GPS и использовали военного в качестве приманки, чтобы выйти на тех, кто следит за сигналом.

«Например, на нас».

Следуя за объектом, Монк взвесил риск. Сейчас разумнее всего было бы отступить и оценить ситуацию, однако после того как они с Моу целый день бессильно сидели и ждали, нетерпение в нем пересилило осторожность. Коккалис понимал, что самая высокая вероятность спасти пленников – это действовать в течение первых двадцати четырех часов. Тело убитого студента на лужайке центра изучения приматов Йеркес служило ярким доказательством безжалостности тех, кто осуществлял эту операцию.

«Не исключено, что этот самый военный как раз и застрелил несчастного парня».

– Ну? – спросила Кимберли.

Монк ускорил шаг, сознавая, что есть только один путь получить какие-либо ответы.

– Берем его!

09 часов 02 минуты

Мария внутренне напряглась, увидев, как с грохотом раскрылись двустворчатые двери в конце коридора. Она поднялась на ноги, загораживая собой Баако. Появился погрузчик, везущий ту же самую клетку, которая использовалась для транспортировки гориллы накануне.

– Похоже, наше время вышло, – с потемневшим от ярости лицом пробормотал Ковальски.

Погрузчик сопровождала группа из четырех солдат. Все четверо были с автоматами, а один держал в руке еще и электрошокер.

Баако испуганно прижался к своей приемной матери, вспоминая и клетку, и боль электрических разрядов. Он протянул руку к Джо, без слов прося у него защиты.

Взяв обезьяну за руку, великан повернулся лицом к приближающимся врагам.

Когда погрузчик поравнялся с загоном, из его кабины выскочил еще один военный. Он бросил команду водителю, и тот опустил клетку на пол. Мария узнала Чан Суня – подполковник был в наглаженном мундире и с зализанными назад черными волосами, влажными, словно после душа. Она удивилась, увидев здесь его, а не его младшего брата Гао. Судя по хмурому выражению лица Чана, он был недоволен тем, что ему поручили такую грубую физическую работу, как перевозка гориллы.

Жестом приказав одному из солдат отпереть клетку, Сунь рявкнул что-то другому, который сжимал в руках шокер. Оба солдата поспешили выполнить приказ. Дверь клетки распахнулась настежь, и дула автоматов уставились на пленников, а из шокера брызнул сноп голубых искр.

Баако била дрожь. Поморщившись от боли, Ковальски взглянул на свои пальцы, раздавленные судорожно стиснутой рукой объятой ужасом гориллы. Тем не менее великан не стал высвобождать свою руку. Шагнув вперед, он посмотрел в лицо Чану.

– Вы не посадите Баако в клетку, – сказал Джо. – Он остается с нами.

Подполковник лишь презрительно усмехнулся.

Мария шагнула к Ковальски, поддерживая его:

– Если Баако сегодня утром будут делать операцию, дополнительный стресс может привести к нежелательным последствиям. Не сомневаюсь, генерал-майор Ляо…

Не дав ей договорить, Сунь выхватил из кобуры на ремне большой пистолет, и Крэндолл тотчас же осознала свою ошибку. Памятуя о напряженности в отношениях между китайскими военными, она не должна была упоминать имя Ляо. Мария узнала оружие в руке Чана. Это был пневмопистолет с зарядом снотворного.