Проснувшийся - Антон Демченко

– Принято. – По желанию Кима машина перешла на звуковой режим. Ладони Дрёма обволокло отливающей металлом плёнкой, он подмигнул с любопытством наблюдающей Тине и… провалился в слияние.

Собственное тело будто выросло и сильно потяжелело. В этом не было ничего необычного, просто сейчас Ким и Горин стали одним целым, и тело машины он ощущал, как своё собственное. От «кожи» покрытия на корпусе до маршевого двигателя и гравипривода. Сенсоры Горина стали для Кима глазами, ушами, обонянием и осязанием… и ещё добрым десятком недоступных обычному человеку чувств. Привычным, почти неосознаваемым усилием он запустил тестирование и через несколько секунд понял, что готов к взлёту. Ничего «не чешется» «не болит» и «не зудит», значит, системы в норме. Готово! Легко опершись на стартовые движки, словно присев перед прыжком, орм послал тело вверх одним чётко выверенным усилием. Взлёт!

Оказавшись в километре над поверхностью, орм ускорился, заставив маршевый двигатель взреветь, и по округе будто прокатился раскат грома. Есть режим… выход на орбиту. Для того чтобы оторваться от «липкой» поверхности, как она ощущалась ормом, он на миг активировал гравипривод, и планета словно сама оттолкнула его тело, отпуская его в пустоту… Нет, это для обычных людей вокруг пусто, а для прошедшего слияние пилота космос – это океан. Со своими течениями в межзвёздном пространстве, формируемыми тёмными звёздами и бухтами звёздных систем – то спокойными, словно сонная лагуна, то бурливыми от изливающейся в них силы местных светил…

Ким улыбнулся, чувствуя внутри себя орма, маленький огонёк восторга. Кажется, не ему одному по душе путешествия в пространстве. Дрём мягко коснулся сознания Тины и получил в ответ такой вал радостных эмоций, что…

* * *

– Ну, что скажете, господа? – Худощавый высокий полковник в чёрной форме остановил запись и оглянулся на коллег, сидящих за длинным пустым столом.

– Интересная вариация. И кто же догадался подсунуть такое в качестве финального психотеста? – раздался язвительный голос единственной дамы среди присутствующих. Сейчас в этой подтянутой женщине в форме майора можно было только по интонациям узнать медика учебного центра.

– Доктор Дайго, что скажете? – игнорировал замечание подчинённой полковник. Седой, полноватый доктор улыбнулся краешком губ и кивнул.

– Работа Лима, не иначе. На этот раз наш мастер вероятностей превзошёл самого себя. Толково, очень толково… Думаю, юноша заслужил свой допуск.

– Согласен, – тут же откликнулся сидящий рядом с ним офицер с профессионально неприметным лицом контрразведчика. – Но не мой кадр. А вот тактикам он придётся ко двору. Что скажете, капитан?

Самый молодой из присутствующих за столом усмехнулся и довольно потёр руки.

– Ручаюсь, я сделаю из него спеца. И помяните моё слово, через десять лет стратеги будут локти себе грызть от досады, что упустили этот кадр. А мы ещё поду-умаем, отдавать им его или себе оставить. – Капитан сверкнул глазами и изобразил комичный поклон в сторону сидящего рядом с медиком невозмутимого топаканца в звании майора.

– Может быть… может быть, – протянул топаканец. – Ладно, допуск. Посмотрим, как покажет себя этот ваш будущий такт.

– Значит… мед-майор Талаан… Ваш вердикт? – обратился к медику полковник.

– Допуск. При условии, что этот харгов… тьфу ты, вот привязалось же! Короче, по завершении церемонии Лима должен поставить парню мозги на место! Иначе вместо такта или страта получите шизофреника! – заключила мед-майор.

– Что ж, решено. – Полковник кивнул, и по коридору за дверью кабинета прокатился его голос: – Курсант Дрём!

Чеканя шаг и глядя куда-то в пустоту, в кабинет вошёл юноша в чёрном уставном мундире, отличающемся от формы находящихся здесь офицеров лишь отсутствием наградных планок да пятью курсантскими «нашивками» на рукаве, немедленно оплывшими и исчезнувшими, едва он переступил порог.

– Курсант Дрём, поздравляю с первым офицерским званием. Ваш идентификатор, такт-лейтенант!