Средневековая история. Изнанка королевского дворца - Галина Гончарова

И Лиля отступила. Опустила глаза первой.

– Правильно. Ни у кого не повернется язык осудить вас. Вы спасаете себя. Но в то же время… Лиля вы осознаете, что мужчины – существа достаточно гордые?

– Да, мне говорили.

– Вы не оставляете от гордости Джерисона камня на камне. Вот скажите – он скоро возвращается. Как вы себе представляете вашу встречу?

Лиля порадовалась, что сидит. Стояла бы – упала бы.

Как?

Не знаю!!!

– Возможно… разговор?

– А возможен ли между вами будет этот разговор?

Лиля сверкнула глазами. Но куда там.

– Если бы я не считал себя вашим другом, я никогда бы вам этого не сказал.

Лиля выдохнула. Положила руку в тонкой кружевной перчатке на руку Александра.

– Простите. Я знаю, вы мой друг.

– И мне хочется оставаться им и дальше.

И где-то там, в глубине души, скрытое даже от себя… Они смогут видеться и общаться, если Лилиан останется в столице. А для этого ей надо договориться с мужем. Потом, возможно, у них будет отдельная жизнь. Но при первой встрече… Александр знал себя.

Да плюнул бы он на все наставления и уговоры. Дальше Вирмы не сошлют! И такого бы наворотил с раздражения, непонимания и злости… Нет, Лилиан обязательно надо предупредить.

Лиля размышляла. А ведь и правда. Супруг воспринимался как некое абстрактное нечто вдалеке. А что с ним делать, когда он будет рядом?

Если он будет врагом – лучше отравить сразу. Но ведь и Мири ее терпеть не могла, а сейчас с рук ест. Да и… это по-женски. Пусть глупо. Но Лиля думала, что лучшей местью за несчастную толстушку, которую не любили, а просто пользовали, будет повторение ситуации, только наоборот. Когда не любят уже супруга.

– Алекс… Я правда не знаю.

– А я знаю. Лиля, вы мне рассказывали о себе.

Было такое. Хоть и отредактированную версию. Не про попаданство, а про то, что очнулась от наркоты и поняла, что дальше так жить невозможно. А задатки были отцом заложены в детстве. И плевать, что мы с ним виделись по часу в месяц! Я сказала – генетика!

– И?

– Ваш супруг общался с вами, с нормальной? Уж простите…

– Да нет, все в порядке.

– Не под зельем, не с…

– Нет. Ни разу.

– Почему бы вам не написать ему? Откровенно?

– А вы думаете, что я не писала?

Лиле было интересно. Но Фалион покачал головой.

– Уверен. Скорее всего, он писал вам, как будто вы до сих пор одурманены, вы обиделись.

Ну, если дурман заменить на старую личность, – мужик как в воду глядел. Лиля вздохнула.

– Полагаете?

– Уверен.

– И вы правы. Я напишу. Обещаю. Сегодня же.

– Сделайте это, Лилиан. Разве вам так необходимы семейные ссоры? Вы ведь хотите дом, детей. Любящего мужа.

– Откуда вы только знаете?

– Ну, мужа я никогда не хотел, – коварно усмехнулся Фалион. – А вот все остальное…

Лиля расхохоталась. Разговор перешел на что-то легкое и непринужденное. Но слова Фалиона гвоздем засели в уме Лили.

С одной стороны, она была права.

С другой же…

Жить-то ей с Джерисоном. Королю ее брак выгоден. Она нужна короне как графиня Иртон, а не просто как Лилиан-искусница. И развестись она сможет только с большими потерями.

Вот сколько людей видят Лилю, а сколько – графиню Иртон?

Если она не начнет налаживать отношения с супругом, лучше не будет.

Нет, она имеет полное право обижаться. И за несчастную толстушку, и за себя. И супруг получит все причитающиеся пинки и подзатыльники.

А в то же время… Вот рассмотрим ситуацию. Джес приезжает, разгорается суперскандал с битьем тарелок… А он разгорится. Ни один нормальный мужик не стерпит такого положения пришей-пристебая при супруге. С большой долей вероятности ей попытаются оторвать голову. А дальше что?

Ее защитят, супруга спровадят куда-нибудь в глушь, и нормальной жизни ей не видать. Ни семьи – даже если любовник и появится, всю жизнь прятаться? Ни детей. Ничего.

Это – не жизнь. Это медленное погребение в делах, которые у нее только и останутся.

Вариант второй.

Даже договориться о раздельном проживании надо мирно. То есть стравливать давление в котле уже сейчас. У нее крепкие тылы, у нее свои люди, она уже не беззащитна. Поэтому можно позволить себе… иллюзию. Показать себя чуть слабее, чтобы потом ударить. Если понадобится.

Если Джес не дурак, они договорятся. Но только если он будет соображать мозгами, а не…

А вот если дурак – плюнуть на все и бить из главного калибра. Тогда уже все равно терять нечего.

Интересно, почему Фалион заговорил с ней об этом?

Хотя ладно. Об этом я подумаю потом. А сейчас Джерисон Иртон.

Я справлялась с убийцами и работорговцами, неужели я не справлюсь со средневековым графом? Да если я пожелаю, ты у меня с руки есть станешь!

И ночью, когда Мири уже сопела в две дырочки, она села за письмо.

«Возлюбленный мой господин и супруг…»

Ага, щаз!

Черновик был жирно перечеркнут.

«Господин граф…»

Я, твоя смиренная раба, так, что ли?

Пфе!

Джерисон…

Так, пожалуй, лучше.

И побежали строчки…

«Джерисон, граф Иртон, мои приветствия.

Надеюсь, что у вас все в порядке, насколько это может быть.

Также надеюсь, что вы не выкинете это письмо сразу же по прочтении. А хотя бы постараетесь его обдумать.

Полагаю, последние несколько месяцев дались вам очень нелегко.

Мне тоже.

Меня пытались ограбить, убить, соблазнить. Не могу сказать, что хотя бы одна попытка удалась, или мне это понравилось. Но они были…

Равным образом пытались похитить и убить Миранду.

Да, попытки не увенчались успехом, но они продолжаются до сих пор.

Зачем я это пишу?

Чтобы объяснить, почему уехала из Иртона, почему начала поступать так, как поступаю. Очень хотелось жить. Полагаю, на моем месте любой начал бы защищаться. Или вы станете покорно ждать смерти? Сомневаюсь.

Не стоит также удивляться тем слухам, что до вас доходят. Просто вспомните, кто мой отец, и подумайте, что я могла унаследовать от него. Да и моя мать не отличалась кротостью нрава и покорностью. Но об этом – при личной встрече.