Концепция лжи - Алексей Бессонов

– Пан Макрицкий, если не ошибаюсь?

Леон кивнул, не разжимая губ.

– Вас ожидают, сударь…

За колонной обнаружилась незаметная дверь, ведущая в длинный коридор, где располагались отдельные кабинеты. Администратор, двигаясь бесшумно, как кот, провел Леона мимо нескольких дубовых дверей с золочеными ручками и остановился. Леон опустил глаза, – вышколенный халдей тотчас же скользнул прочь, и нажал на гладкую львиную лапу.

– Здравствуйте, – произнес он, входя.

За полированным столом, уставленным серебряными тарелками с закуской, сидели Жасмин и Трубников, еще более молодой, чем он выглядел в Риме. На женщине было строгое вечернее платье с глухим горлом, делавшее ее похожей на жену премьер-министра на приеме, Цезарь же Карлович, напротив, выглядел довольно легкомысленно: клетчатый клубный пиджак и цветастая косынка в расстегнутом вороте рубашки. При виде Макрицкого он дружелюбно улыбнулся и указал ему на стул напротив себя. Глаза полуобернувшейся Жасмин остались холодными, что сразу насторожило Леона.

Верно ли я сыграл, спросил он себя, садясь. Хотя что уж теперь. Карты на стол, господа…

– Рад вас видеть в добром здравии, синьор Кастольди, – Леон вставил в рот сигарету и щелкнул зажигалкой. – Или все же Цезарь Карлович?

Жасмин едва заметно дернула краем рта, что не ускользнуло от глаз Леона. В животе снова набух и опал противный комок.

– Лучше второе, – добродушно ответил Трубников. – Вам так будет проще.

Он говорил по-английски, из чего Леон сделал вывод, что русского Жасмин действительно не знает – или, если и знает, то в недостаточной степени.

Трубников взял с подноса серебряную рюмочку и налил ему коньяку из небольшого пузатого графина, стоявшего поодаль. Это был «Генуэзский пират». Леон слегка поднял бровь. Ситуация становилась все интереснее.

– Вы хотели видеть меня, – напомнил ему Трубников.

– Но вы, как я понимаю, тоже, – парировал Леон, наслаждаясь ароматом коньяка.

Цезарь Карлович покивал.

– Разумеется. Но сперва – дорогой майор, вас не очень оскорбит моя просьба передать ваш пистолет Жасмин? Дело в том, что в силу некоторых причин я очень не люблю, когда со мной разговаривают вооруженные люди.

Леон вспыхнул. Он готов был спорить на что угодно, что его плоский сороказарядный «Лемберг» невозможно разглядеть под достаточно широким пиждаком.

– Видите ли, – кротко вздохнул Трубников, – человек, не умеющий носить оружие, не умеет и скрывать его наличие. Впрочем, для меня будет достаточно, если вы удалите из пистолета батарею.

Макрицкий молча вытащил «Лемберг» из кобуры, сдвинул узенькую планку на рукояти и протянул Жасмин тонкий штырек вакуумной батарейки. Теперь у него оставался только один выстрел – на энергии, запасенной разрядником.

– Это все? – спросил он. – Или средства связи тоже?

– Мне не хотелось вас обидеть, – снова вздохнул Цезарь Карлович. – Просто мой личный опыт несколько отличается от вашего – скажем так, я слишком много воевал. И привычки у меня соответственные. Коннектер, разумеется, вы можете оставить при себе.

– Простите, – стушевался от его тона Макрицикий и выпил наконец свой коньяк.

– Видите ли, Леонид, вы оказались гораздо сообразительнее, чем мы могли предполагать, – начал Трубников, складывая руки на груди, – и совершенно выросли из той роли, которая отводилась вам поначалу. Я должен сказать вам откровенно, чтобы у нас не возникло никаких недоразумений: идея отправить вас домой исходила от Люси Ковач, которая сориентировалась в обстановке мгновенно, едва лишь оказалась на борту нашего корабля. Технически, как вы понимаете, это было отнюдь не сложно, и мы согласились с ней, не имея даже времени на обдумывание этого решения.

– Люси… сотрудничала с вами и раньше? – прищурился Леон.

– Нет, – мотнул головой Цезарь Карлович. – Просто она знала гораздо больше вас, и догадывалась, что наша встреча вполне может произойти… в тех условиях, в которых вы оказались. По плану ваш «Галилео» должен был пройти на расстоянии, достаточном, чтобы командир смог провести необходимые наблюдения и записи, пользуясь лишь собственным навигационным комплексом, находящимся на его командном посту. Вы бы просто ничего не увидели… Мы же оказались рядом в достаточной степени случайно – просто когда стало ясно, что ваш планетолет явно направляется к тому самом небесному телу, где мы с вами и встретились, было решено подойти ближе и посмотреть, что будет.

– Вы тоже были там, на астероиде?

– Я – нет. А вот Жасмин, как вы верно догадались, да. Кстати, пан майор, а скажите-ка мне, как вам это удалось? Или я чего-то недопонимаю? – и Трубников бросил короткий взгляд на свою спутницу.

– Я ее узнал, – с ребяческим торжеством в душе засмеялся Леон. – По… по жесту. По пластике движения, с которой она протянула мне руку, когда я случайно сел в парке на задницу.

Трубников фыркнул и недоверчиво покачал головой.

– Бывает же…

В дверь поскреблись.

– Да! – гаркнул Цезарь Карлович.

То был официант с заказанным Леоном кофе.

– Может быть, вы закусите чем-нибудь еще? – поинтересовался Трубников у Леона. – Разговор может быть долгим.

– Спасибо, я плотно позавтракал, – пожал Леон плечами.

– Что ж. Как знаете, – Трубников сделал знак официанту удалиться и снова наполнил рюмку Леона, после чего налил себе и Жасмин из высокого графина – судя по запаху, там была текила. – Ваше здоровье.

Леон кивнул. Жасмин упорно старалась не встречаться с ним взглядом, отчего на душе у него стало гадко.

«Что ж, – подумал он, – вполне предсказуемо. А чего ты, собственно хотел от этой жизни?»

– Давайте к делу, Цезарь Карлович, – вздохнул он. – Сперва вы, хорошо?

– Да не спешите вы так, – засмеялся тот и раскрыл лежащую на столе коробку с сигарами. – Должен же я ввести вас в курс дела, а то у вас сложится впечатление, что мы водили вас за нос ради собственного удовольствия. Поверьте, это не так. Но дело в том, что ваше назначение в службу Коровина выглядело вполне предсказуемо, а учитывая ваше социальное происхождение и некоторые ваше специфические, я бы сказал, возможности, вы представлялись нам весьма ценным приобретением. Я же говорил вам – вас будут использовать в качестве полевого офицера, а не кабинетного аналитика. Коровину вы были нужны для сбора информации неформальным путем. Все шло нормально, но после вашего полета на Луну я вдруг понял, что Коровин склонен ценить вас куда больше, чем можно было ожидать вначале. Чем-то вы ему приглянулись. А после Праги ситуация значительно усложнилась. Вы хоть представляете себе, что именно вы привезли ему в Москву?

– Я догадывался, – сухо кивнул Леон. – Непонятен только способ.

– Вы слышали, что жидкости могут быть носителями колоссальных массивов информации?