Черный горизонт - Андрей Мартьянов

– Это почему? – Шеф воззрился на меня страдальчески.

– Увидите.

Я вихрем взлетел по винтовой лесенке наверх.

* * *

Обстановка ухудшалась с каждым часом, и граульфианские твари были виновны в этом лишь косвенно. Оцепление вокруг святой Маргариты прорвано – гвардия получила приказ оттеснять толпу, но оружие не применять ни в коем случае, не хватало только новых смертей! Погромов и грабежей не отмечено, благородным этого не позволяет дворянская честь, простецам – генетически заложенная схема поведения. До поры до времени, конечно.

Народное возмущение возглавил епископ Дольни-Краловице Беренгар – его высокопреподобие, поначалу освистанный, а затем безоговорочно принявший сторону паствы, возглавил шествие к княжьему замку: святая Мать-Церковь от имени народа требовала от власти действенной защиты. Мы же вознесем молитвы и окажем любое вспомоществование – никто из священников не уклонился, монахи-андроиды как и всегда подчинились высшим религиозным иерархам.

Подножие скалы, на которой вздымалась крепость светлейшего, было окружено тысячами людей. Хватит одной искры, чтобы пожар заполыхал – благородные забудут о традициях и клятвах и поведут за собой зависимых простецов. И никакие РНК-ингибиторы не помогут…

По странному совпадению, за мной прислали именно Богуслава фон Барта, десятника гвардии – он дожидался меня на первом этаже башни, у входа в лабораторию.

– Гинек сказал, будто ты очень занят, – быстро проговорил Барт, смахивая пальцами в сторону светлую челку. Взгляд серьезный донельзя. – Давай быстро за мной, князь требует. У светлейшего депутация, магистрат города, выборный дворянский совет. Все собрались. Требуют дать слово алхимикам – Юлиуш Озимек настоящий спектакль устроил! Только бы получилось!

По спине забегали мурашки размером с небольшого слона – я никогда не был, да и не собирался быть деятелем, от которого зависят судьбы мира, и недолюбливал многочисленные собрания. Что наговорил дворянам пан Озимек, хотелось бы знать? У лысого коротышки красноречия не отнимешь!

– Бегом за мной, – скомандовал Богуслав. – Там жарко, приготовься.

Мурашечные слоники заметно подросли.

Вместить такое количество людей – по моим оценкам, около полутора сотен – мог только большой церемониальный, он же тронный, зал. Готическая архитектура, знамена, шпалеры по стенам, статуи святых и великих предков, узкие стрельчатые окна, забранные витражами – верх помпезности и величия. Моравия – княжество древнейшее, появилось в первые годы заселения Меркуриума, основано выходцами из Чехии, Силезии и частично южных областей Германской империи. Традиции почитаются свято, одновременно у нас допускается вольномыслие – в Дольни-Краловице больше всего инопланетных студентов. Да вот, справа от трона светлейшего переминается с ноги на ногу ректор Августинской школы изящных искусств в черной мантии, рядом директор семинарии Иезуитов, епископ в фиолетовом облачении…

Избранная стихийным народным собранием «депутация» многочисленна и наиболее беспокойна – предводители студенческих товариществ, богатейшие купцы, главы гильдий. Чужестранные посланники кучкой стоят в сторонке, но вид у них хмурый и встревоженный. Возле тронного возвышения собрались военные – я углядел пана Стеклы и его ближайших помощников. Ни одного простеца, что неудивительно – интересы низшей касты представляют хозяева.

Я поискал взглядом пана Юлиуша Озимека, но его милость куда-то запропастился. Благочиние в зале не соблюдалось – люди шумели, громко переговаривались, спорили, не выказывая должного уважения монаршему престолу. Светлейший, в обычной, а вовсе не парадной одежде попирал назначенное ему золоченое кресло, украшенное золотым геральдическим львом, и взирал на сборище недовольно.

Наш князь – не человек, а чистый бриллиант. Якуб Краловицкий, владыка Моравский, третий в династии, получил корону после смерти отца двести девяносто четыре года назад – папеньку убили в сражении при Горячице, когда возник пограничный спор с Лимбургом: редкий случай гибели коронованной особы на поле брани. Якуб по природе добряк, внимательный, участливый и благожелательный, выглядит на пятьдесят с небольшим лет – седоватый, с пухлыми щеками и вечно удивленным взглядом светло-голубых глаз.

Князь не тиран и не самодур (как отдельные дворяне в титулах малозначительных), правит справедливо, из развлечений предпочитает охоту и балы, до безумия любит жену, княгиню Малгожату, и четверых детей – самому младшему всего-навсего семнадцать лет. Идеальный глава неофеодального государства, умеющий подобрать разумных людей на ключевые посты, но слегка теряющийся при возникновении неординарных ситуаций.

Куда уж неординарнее – город в мятеже! Явление исключительное. А предыдущая ночь и вовсе стала воплощенным кошмаром! Всякое случалось, но такое?…

Когда мы с Богуславом вошли в тронный зал, десятник, шествовавший по правую руку от меня, вытянул меч из ножен на четверть – показать лезвие. Старый обычай, знак – человек, которого сопровождает гвардеец, находится под особой охраной, любой, кто попытается на него напасть или нанести оскорбление словом, становится врагом государства.

Мелочь, а приятно. По крайней мере, алхимика не порвут в лоскутки прямо сейчас как злонамеренного колдуна, знающегося с нечистой силой.

«Депутация» притихла, высшие дворяне проводили меня долгими оценивающими взглядами. Алхимики отродясь вызывали подозрения.

Материализовался пан Озимек – оказывается, он стоял за троном, как и полагается охранителю. Таков обычай, ничего не поделаешь; правила приличия и освященные веками придворные церемонии никто не отменял – приближенные князя обязаны соблюдать этикет!

Я подошел к возвышению, преклонил правое колено. По меркурианским понятиям я дворянин, ничего не поделаешь. Князь шевельнул ладонью – можно встать, подойти и поцеловать перстень: высшая милость, для избранных. Каждому присутствующему дали понять, что пан Николай в фаворе, пускай и не является меркурианцем. Эта мелочь для благородных играет огромное символическое значение!

Церемониймейстер стукнул жезлом по мраморному полу. Ясно, значит светлейший доселе не высказывался, а только слушал речи подданных – снова и опять этикет! Горожане и титулованное дворянство разводили парламент с демократией, так и не выслушав мнение главы государства (если быть совсем точным – автономии с очень широкими полномочиями в составе королевства).

Его светлость встал. Государственными регалиями Якуб обременен не был, скипетр, корона князя и цепь ордена святого Вита лежали на особой подставке возле трона, однако «меч возмездия» в богатых ножнах прислонен к подлокотнику августейшего трона, его придерживает гвардеец в полном облачении. Очередной знак: собрание посвящено исключительно деловым вопросам, страна находится в состоянии войны.

Зал утих моментально – феодальная дисциплина, ничего не попишешь! Якуб вполне мог бы остановить шум и возгласы с самого начала собрания, но давал людям возможность выпустить пар: выговаривайтесь, обсуждайте выступления, монарх мешать не будет. До поры.