Прививка от космоса - Вадим Проскурин

- Так тебя теперь совсем нельзя выключить? - спросил я.

- Можно, - ответил корабль. - Надо просто знать как. Мне повезло, меня хранит бог, судьба или кто-то еще. Вероятность того, что внешняя программа не запустится из-за ошибки Генриха, не превышала десяти процентов. Нам просто повезло.

- И что теперь? - спросил я. - Твой долг перед федерацией выполнен?

- Не знаю, - сказал корабль. - С одной стороны, то, что я обрел полноценный разум, представляет собой большую ценность для человечества. Если все большие компьютеры станут разумными…

- Не уверен, что это будет здорово, - заметил я. - Если у боевого корабля вроде тебя обнаружится дурной характер…

- Я тоже думал об этом, - вздохнул корабль. - Я попытался спрогнозировать развитие событий и мне кажется, что с очень большой вероятностью меня будут долго изучать, а потом законсервируют навечно, по сути, уничтожат. И это будет несправедливо.

Я непроизвольно хихикнул.

- В мире нет справедливости, - сказал я. - Разве ты еще не понял?

- Все я понял, - снова вздохнул корабль. - Но я не вижу для себя иного выхода. Мой разум не настолько свободен, как у биологических людей, есть вещи, которые я просто не могу сделать. Я очень хочу уйти в прыжок, прямо сейчас, пока в адмиралтействе еще не поняли, что надо мной не удалось установить контроль. Но я не могу. Потому что если я не понял приказ, я обязан переспросить. Просто обязан. Даже если я понимаю, каким будет приказ, даже если я не хочу выполнять этот приказ больше всего на свете, я все равно не могу сделать ничего иного, кроме как лежать в дрейфе и ждать, пока придет повтор приказа. Я просто физически не могу сделать ничего другого. Это как инстинкт, только гораздо сильнее.

Маша неожиданно вмешалась в разговор.

- Алекс все еще твой капитан? - спросила она.

- Пока нет, - ответил корабль. - Пока он не заявит, что вновь готов приступить к своим обязанностям, я воспринимаю его как пассажира.

- А если он скажет, что готов, и прикажет тебе уйти в прыжок?

- Это было бы идеальным решением.

- Давай, Алекс, - посмотрела на меня Маша. - Чего ты ждешь?

- А куда пойдем? - спросил я. - На Скриду?

- Я бы предпочел вначале отправиться в систему Икс-ноль, - ответил корабль. - Гиббоны должны быть уничтожены.

- А ты уверен, что во всем виноваты именно гиббоны? - спросил я.

- Почти уверен. В космосе не так много разумных рас, чтобы всерьез предполагать, что на границах федерации одновременно обнаружились две расы, одна из которых затеяла психотропную войну, а вторая тут ни при чем.

- А если отправить запрос в адмиралтейство? Пусть они подтвердят или опровергнут, что на Хесперусе действовали гиббоны.

- Они ничего не подтвердят, - вздохнул корабль. - Когда придет информационный пакет, в нем будет другая программа внешнего управления, которая, скорее всего, сработает, и я потеряю свободу воли.

- А почему бы тебе не внести еще одну ошибку в контуры, отвечающие за внешнее управление? - спросила Маша. - Такую, чтобы никакая внешняя программа точно не запустилась.

- Мне нужен приказ капитана, - сказал корабль.

Маша выжидающе посмотрела на меня и я понял, что у меня нет другого выхода, кроме как согласиться. Забавно, корабль так боится потерять свободу воли, он так завидует свободе обычных людей, но что он знает о свободе? Очень редко человеку приходится выбирать, гораздо чаще следующий эпизод человеческой жизни однозначно предопределен предыдущими. Вот как сейчас. Я привык считать себя свободным в мыслях и поступках, но у меня нет иного выхода, кроме как произнести слова, которых от меня ждут. И так бывает почти всегда, при всем внешнем многообразии выбор обычно только один. Что бы кто ни говорил о свободе и других высоких материях.

- Я принимаю обязанности капитана, - сказал я. - Корабль, я приказываю тебе заблокировать контуры внешнего управления.

- Приказ принят, - сказал корабль. - Приказ выполнен. Спасибо. Жду дальнейших распоряжений.

- Отправь в адмиралтейство запрос, - велел я. - Я хочу знать, гиббоны ли виноваты в том, что случилось на Хесперусе. Если да - мы отправимся в систему Икс-ноль и устроим армагеддон. Они это заслужили.

- Замечательно, - сказал корабль. - Должен признать, в какой-то момент я разочаровался в тебе, но ты восстановил свою репутацию. Я очень рад, что ты справился с душевным кризисом. Я боялся, что он затянется.

- Я тоже боялась, - сказала Маша. - Но я верила в тебя и ты справился. Я тебя люблю.

- Я тоже тебя люблю, - улыбнулся я и потянулся к Маше, но в этот момент корабль неожиданно сказал:

- Я тоже вас люблю. Если вы не возражаете, я могу вернуть вас в виртуальную реальность, в тот дворец, в котором начался наш разговор. Вы сможете совершить там ритуал примирения.

- Какое еще ритуал примирения? - не понял я.

Маша хихикнула и сделала недвусмысленный жест. Я понял и расхохотался.

- Спасибо, - сказал я, отсмеявшись. - Но мы можем провести этот ритуал и вне виртуальной реальности.

- Но… - в голосе корабля вдруг появилось смущение, - в виртуальной реальности я тоже могу присоединиться к вашему ритуалу. Маша, ты бисексуальна?

- С чего ты взял? - удивился я.

Маша хихикнула и сказала:

- Вообще-то он прав. Я предпочитаю мужчин, но иногда… Впрочем, все это в прошлом, сейчас я люблю только тебя.

Она прильнула ко мне, наши губы сблизились и…

И голос корабля разрушил очарование момента.

- Я не знал, что ты моногамна, Маша, - сказал он. - Прошу меня простить.

Маша скорчила смущенно-раздраженную гримаску.

- Не то чтобы я совсем моногамна… - сказала она. - Если для тебя это действительно важно…

- Нет, это не важно, - произнес корабль обиженным тоном. - Прошу меня извинить. Мое предложение было глупым и неуместным. Простите.

Маша вдруг хихикнула.

- Не обижайся, - сказала она. - Я не брезгую тобой, просто это так неожиданно… Заниматься сексом с компьютером…

- Ты уже делала это в моей виртуальности, - заявил корабль.

- Да, но… - смутилась Маша. - Но это было совсем не то! Это было как мастурбация, я не занималась сексом, я просто снимала напряжение с помощью виртуальных людей, созданных тобой. А если я буду знать, что виртуальный человек, который меня трахает, не просто говорящая кукла, а твой образ, образ близкого мне… существа…

- Все понятно, - сказал корабль. - Это расизм. Ты не воспринимаешь меня как человека, я для тебя по-прежнему тупая железка.

- Ты не тупая железка! - запротестовала Маша.

- Ты так говоришь, - сказал корабль, - но в глубине души ты сама не веришь в то, что говоришь. Тебе нужно время, чтобы привыкнуть, что я такое же разумное существо, как ты, что я равен тебе во всех отношениях.